— Тхэльр-райн… — пополз между камнями хриплый шёпот. — Пос-следний из ищущих…
Скай испуганно закрутил головой, но вокруг было пусто, только туман густел, плотный, молочно-белый, осязаемый. Что-то прошуршало в траве слева — что-то большое и тяжёлое, невидимое в тумане. Снова зазвучал шипящий голос — он был так мало похож на человеческий, что Скай едва разбирал слова:
— Тхэльр-райн обезумел? Он теперь ищет смер-рть? З-зачем ты пришёл?
— Я пришёл напомнить тебе о твоей клятве, — ответил Колдун ровно. Он стоял как ни в чём не бывало, опираясь на посох, но его глаза зорко всматривались в туман.
— Я чес-стно выполнял условия договор-ра, — зашипело вблизи. — Я не тр-рогаю невечных… Ты обещал мне покой… Твои стражи с-стерегут меня… Уходи!
Что-то мелькнуло в тумане между камней — очень длинная тень. Скай чувствовал, как слабеют колени, как сердце колотится в самом горле, мешая дышать, и как пульсирует тревожным теплом камень под сартой. А Колдун только усмехался.
— О, мои стражи справляются. Но мне хорошо известно, как ты пытаешься превратить этот лес в свои любимые мёртвые земли. Этого в договоре не было.
Шипение переместилось им за спины.
— Это моё пр-раво… Кроме договор-ра ничто не сдер-рживает меня… Гнев жалких невечных вроде тебя мне не с-страшен…
Невечных, с тошнотворным страхом повторил про себя Скай. Если мы для него — невечные… кто же это тогда?
Колдуну про «невечных» тоже не пришлось по вкусу, судя по тому, как гневно сузились его глаза.
— Твои потуги освободиться меня не волнуют. У меня к тебе вопрос, Тварь, и я ожидаю ответа, — проговорил он с холодной угрозой. — А если ты не ответишь, я отправлю тебя в Тишину — навечно, в самое её сердце.
В ответ из тумана донеслось сухое щёлканье, и Скаю стало тошно от мысли, что
— Ты не с-сможешь… Это мог бы с-сделать только один невечный… он давно мёр-ртв…
— Он много чего рассказал мне перед смертью.
— Нет! — тварь из тумана зашипела, точно разъярённый кот — огромный, чудовищный, одержимый духами кот. — С-старик не мог открыть тебе моё имя! Он нар-рушил обещание!
— Там, где он сейчас, ему уже всё равно.
Туман содрогнулся, и прямо перед Скаем с бешеным рыком взметнулась огромная тварь. Длинное змеиное тело не тоньше его туловища, зубы в несколько рядов — с палец длиной и тонкие, как иглы; огромные блёклые глаза, как у снулой рыбы — выпуклые, лишённые век, будто затянутые бельмами, но с бледными крапинками пульсирующих зрачков.
Скай с воплем отскочил и прижался спиной к Колдуну. На мгновение он словно почувствовал на шее эти страшные зубы.
Но челюсти твари клацнули впустую. Она зашипела и повторила бросок — и снова неведомая сила остановила её, как самый лучший щит.
Шипение стало похоже на рёв огня в кузнечном горне. Длинное гладкое тело, одетое в осклизлую чешую, заизвивалось в тумане, зашуршало по камням.
— Невечный с-ставит преграды? Они тебе не помогут…
Колдун рассмеялся.
— Не угадал. Вот так дела, а я-то думал, ты поймёшь сразу. Ты не причинишь вреда мальчику, потому что он поднял Звезду Тишины.
Страшные зубы заклацали, хвост с роговыми кольцами застучал по камням.
— Нет! Ты лжёш-шь! Звез-зды нет, она исчез-зла! Я потерял её!
— Кто-то теряет, а кто-то находит, — заметил Колдун скучающим тоном. — Странно, что ты сразу её не почуял, правда? Смелее, покажи ему, предводительский сын.
Скай испуганно оглянулся на Колдуна: в своём ли тот уме? Но он был, как всегда, безмятежен.
Воины не трусят, с силой сказал Скай себе. Отец бы и бровью не повёл. Отец бился с Проклятыми!
Скай заставил себя посмотреть прямо в гнусные бледные глаза, вытащил из-под сарты камень и только теперь заметил, что от него исходит слабое прерывистое свечение.
При виде камня змей завизжал и завертелся.
— Мой камень! Вс-сё, что я вынес из Глубин! Вер-рни её!
— Звезда принадлежит тому, кто её поднимет, — оборвал его Колдун. — Этот камень нельзя отнять силой.
Жуткие зубы щёлкнули, сомкнувшись за невидимой стеной. Змей подался назад и свился в тугую спираль.
— Тогда он сам отдас-ст её! Звез-зда защищает лишь его тело…
Змей метнулся вперёд быстрее молнии, Скай невольно попятился…
…и оступился, когда из-под ног полетели камешки. Позади не было Колдуна, и вообще никакой опоры. Чудом удержав равновесие, Скай обернулся.
Ни ночного леса, ни обломков древних стен. Ни тумана в траве, да и вовсе никакой травы — одни шершавые камни, а дальше скала отвесно обрывается вниз, и там глухо рокочет море. Матовое, почти чёрное, загустевшее, скалящееся острыми утёсами до самого горизонта. Скай ни разу не видел, чтобы море выглядело так. Если бы не ледяной ветер, хлещущий его по лицу, Скай решил бы, что всё это ему привиделось.