— Должно быть впору, — сказала она тихо и подала ему свой свёрток. — Возьми. Это одежда моего старшего сына, Арвейка. Иреку не сгодится — он плечами в деда пошёл.
— Нет, — взмолился Скай с ужасом, — госпожа…
Но она рассмеялась.
— Какая же я тебе госпожа? Экий ты учтивый… Возьми, я тебя прошу. Ты из своих штанов-то ведь вырос уже — смотри, как ноги торчат.
— Это всё равно. Не надо. Мне в ответ нечего дать, так… так не годится!
Лайяр легонько погладила его по плечу.
— Окажи мне, Вейтар, эту услугу. Позволь мне сделать тебе маленькое добро. Тогда, может быть, кто-нибудь на Восточных Берегах сделает добро другому юноше.
— Арвейку, — сказал он шёпотом.
— Арвейку, — улыбнулась она и ушла.
Скай тяжело вздохнул и открыл дверь в предбанник. Вошёл и окунулся в сумрак и влажный жар, от которого сразу стало так хорошо, что мурлыкать захотелось. Он отыскал мыло с мочалом и долго, с остервенением оттирал грязь и пыль, пока кожа не запылала, как после ожога. За стенами бани кудахтали куры, где-то тавик ревел, вопили дети, вода с плеском и журчанием стекала между досками пола, и все эти мирные звуки действовали на Ская, как колыбельная.
Он придирчиво осмотрел свои руки и ноги: чистые ли? Вспомнил, что Ирек говорил про него: доходяга… ветерок дунет — свалишься. Неужели правда? Неужели я не только оборванцем выгляжу, но и слабаком?
От этой мысли он пригорюнился. Повздыхал в предбаннике над одеждой незнакомого мальчишки — Арвейка. Мало того что обманом в дом напросился, так ещё и одежду хозяйскую теперь надевать. Это же совсем чести быть не должно…
Но он понимал, что в своих рваных и коротких лохмотьях о том, чтоб к наместнику пустили, ему и мечтать нечего. Одежда Арвейка, хоть и самая простая, холщовая, была чистой и ещё очень крепкой. Так что Скай скрепя сердце натянул чужие штаны и нижнюю рубаху — первую в своей жизни вместо длинной детской сарты. Расчесал как смог пальцами волосы, свалявшиеся в настоящую паклю, и босой пошёл обратно в дом.
В дверях он столкнулся со старухой.
— Теперь совсем другое дело, — сказала она, кивая. — Арвейк наш высокий парень, конечно, но и ты вытянешься ещё. Ступай за стол, все тебя ждут.
Все и правда уже собрались за столом. Помимо знакомых лиц Скай увидел ещё печальную молодую женщину и маленьких ребятишек — огненно-рыжую девочку и мальчика с задорно топорщащимися волосами.
Скай поклонился всем разом и сел рядом с Иреком на лавку.
— Ну, ты совсем на себя не похож стал, — немедленно заявил Ирек (он и сам был уже умытый и в чистой сарте). — Это Саанья, а это Вихор, а это Веснушка, я тебе про них рассказывал…
— А Ирек говорит, что ты зеленоволосых видел, — сказал вдруг лохматый мальчик. Он смотрел на Ская с большим сомнением. — И колдунов, и Проклятых, и что…
— Ирек всегда выдумывает, — перебила его девочка, и Ирек надулся.
— Ничего я не выдумал! Да скажи ты им, Вейтар!
И все поглядели на Ская, даже Лайяр, которая разливала по мискам похлёбку. Под их взглядами Скай аж заикаться начал.
— На са… на самом деле, я…
У Ирека загорелись глаза.
— Колдуна! Ого! Расскажешь? А правду говорят, что они…
— А ну утихомирься, болтун, а то без обеда оставлю, — сурово сказал со своего места Йокт и принялся нарезать хлеб.
И Ирек наконец умолк.
Скай набросился на еду с такой жадностью, что ему стало стыдно за себя. Не должен человек, если у него сохранилась хоть капля достоинства, чавкать и нежёваные куски глотать, как собака, напоминал он себе, но зря. Он обжёг весь рот похлёбкой, два раза подавился и опустошил свою миску раньше всех. И не нашёл в себе сил отказаться, когда Лайяр налила ему добавки.
Как только опасность остаться голодным миновала, Ирек опять принялся болтать.
— А я, — заявил он беспечно, облизывая ложку, — твои сапоги достал и отдал дяде. И твой второй плащ, синий, бабушка обещала к утру заштопать.
Скай хотел было запротестовать, но поперхнулся и зашёлся в таком кашле, что Иреку пришлось хлопать его по спине.
— Утихомиришься ты наконец? — пророкотал Йокт, тяжело поднимаясь на ноги — здоровую и деревянную. — Пойди лучше вымойся. А мы пока с нашим гостем потолкуем насчёт его сапог.
У Ская в груди толкнулось дурное предчувствие. Но он не посмел возражать и вышел из дому следом за Йоктом. Сапоги тот нёс подмышкой.
Они вышли за калитку и двинулись к соседней постройке. Дверь у неё выходила прямо на улицу, а на ней висела деревянная табличка с правдоподобно нарисованным, хоть и слегка облезлым сапогом. Мастерская, догадался Скай.
— Вдвоём с наставником путешествовал, значит?
— Да.
Вовсе не о сапогах пойдёт разговор, подумал Скай, и ему стало жутко.
— Входи. Тут я работаю. Ирек, небось, все уши тебе об этом прожужжал?
Скаю страшно не хотелось оставаться с Йоктом один на один, но что ещё было делать?