— Тяжёлый! — сказал он шёпотом, а Веснушка добавила:
— И красивый.
Закатное солнце играло на клинке.
— Он тебе от отца достался?
— Нет. От старшего брата.
— Он сейчас на войне?
Скай посмотрел по очереди в их серьёзные глаза, не зная, как лучше ответить таким малышам, да ещё иноверцам.
— Он… у Имлора. Он умер. Не в эту войну, в прошлую. Вы, наверно, её и не помните…
— Нам бабушка рассказывала, — возразила Веснушка и кивнула на Вихра. — У него на той войне тоже умер брат.
— Вот как… — Скай смутился. Он не знал, что сказать.
Вихор со вздохом вернул ему меч.
— А какой он был?
— Кто?
— Твой старший брат. Расскажи про него.
— Вайсмор-то? Он был… смелый. Добрый. С каким хочешь оружием управлялся. И весёлый. И…
Но как расскажешь про тысячи мелочей, которые были ему так дороги? Как целую память о человеке уместить в несколько слов?
После ужина все собрались вместе. Зажгли плошки с маслом, и при их рыжем свете бабушка принялась штопать Скаев плащ, а Лайяр, Тойт и Саанья занялись какими-то домашними делами.
— О Проклятых на юге все уже слышали, — сказал Ирек мрачно. — О битве в Рдяницу… И что в Йенльянде совсем беда. Ты бы знал, как все всполошились, когда огни зажглись! А потом народ с юга повалил, я их сроду столько не видел…
— Многие домов лишились.
— Да. Ну, мы делаем что можем. Видел — ров роем, стену будем ставить. И ополчение созывают… А ты, значит, всё своими глазами видел? Расскажи!
Скай рассказал как сумел, длинно и сбивчиво. Про то, как стражники ему не верили, и как Хермонд не хотел пускать его в битву, и как он едва не свалился с перепуганного Злыдня, и как на поле боя оказался без меча и с чужим щитом. О сигнальном огне, о заклятьях Колдуна, о Проклятых и о том, как ужасно было оказаться пред ними. Потом и о Хиллодоре пришлось рассказать, и о крепости с мертвецами. Только про изгнание, про Звезду Тишины и про Сокрытую Гавань он промолчал.
Наконец все легли спать. Скай и Ирек лежали рядом на полатях. От печи шло тепло, славно пахли сушащиеся на нитках грибы, но сон всё не шёл. Скай лежал и смотрел в темноту. В голове у него всколыхнулось разом столько тяжкого, тошного, страшного, что хоть вой.
Ирек тоже беспокойно возился и пыхтел.
— Эй, — прошептал он наконец, — ты спишь, Вейтар?
— Нет, не сплю.
Ирек тоскливо зашмыгал у его плеча.
— Если… может, они и не нападут вовсе, но если… А отец на Востоке… Дядя Йокт ведь не пустит меня сражаться? А, как ты думаешь?
Не пустит, конечно, и будет прав, подумал Скай мрачно. Но вслух он сказал:
— Если Всякое может быть.
— Да… Я подумал: может, если пойду в ополчение и мечом научусь владеть…
— Этому за неделю не научишься, — бросил Скай, но прозвучало это высокомерно. — Я с пяти зим учусь, а и то…
— Хотел бы и я так же, — завистливо вздохнул Ирек. — Как ты. В настоящий бой, чтобы все увидели… Чтобы… приключения всякие… Ничего не бояться, и чтоб никто не указывал…
Скай и сам не знал почему, но от этих слов вскипел, как от самой настоящей оплеухи.
— Да что ты про меня знаешь! — яростно прошептал он. — Ты не знаешь, какой я трус! И каково это, когда они бегут на тебя… никакого геройства нет, только страшно… Если бы ты видел, ты бы… Они Квиара на куски разорвали! На куски! а ты…
«А тебе уже тринадцать зим! — сказал ему в ухо голос Хермонда. — Пора тебе повзрослеть».
Скай не выдержал и отвернулся. Натянул лоскутное одеяло до подбородка и стиснул зубы.
Ирек ничего не ответил. Но ещё долго вздыхал и ворочался с боку на бок.
Скай боялся, что задел Ирека всерьёз, но первое, что он услышал утром, был Иреков голос, громкий и весёлый, как всегда:
— Вставай давай, а то всё проспишь! Ну? Мы с дядей придумали! Как тебе попасть в Н'ганнэн-Тор!
От этих слов весь сон со Ская слетел. Он рывком села на полатях и увидел, что ещё очень темно. На столе опять горела плошка с маслом, а Ирек тряс его за плечо, готовый взорваться от нетерпения.
— Ты вчера говорил, что тебе в Н'ганнэн-Тор надо, чем быстрее, тем лучше. Умвел Клочок сегодня на ярмарку туда поедет. В Н'ганнэн-Тор! Телегу грузит. Дядя Йокт его попросил взять тебя, он ведь всё равно один едет…
— Ну?
— Что — ну? Согласился!
— Вот здорово! — обрадовался Скай. — Спасибо! Вы мне знаешь как помогли?
— Да что там. Пошли лучше собираться…
Скай умылся из бочки, стоявшей возле крыльца. Ночь была холодная, и от воды горело лицо. Солнце ещё только поднималось, а городишко уже ожил. Скрипел колодезный ворот, лаяла собака, а женщина прикрикивала на неё. Скай глубоко вздохнул. Не верилось, что ему наконец повезло, и совсем скоро он окажется далеко отсюда.
За порогом его поманила Тойт.
— А ну-ка поди сюда. Погляди, что у нас для тебя есть.
Она с заговорщицким видом подвела его к одежному сундуку. На его крышке лежала поддёвка. Шерстяная, коричневая, какие взрослые мужчины носят. Рядом лежал его старый плащ, теперь уже не синий, а выгоревший и посеревший от пыли, но заштопанный так искусно, как у него самого ни за что не вышло бы. На полу возле сундука стояли башмаки.