– Ты не единственный, кто терял друга, – угрюмо буркнул Малдрин.
– Я этого не говорил.
– Вот я. – Малдрин словно бы не слышал Дэррика. – Я близок к тому, чтобы потерять двоих. Я не хочу увидеть, как ты покидаешь «Одинокую звезду», шкипер. Только не тогда, когда, быть может, есть способ тебе помочь.
– Не стоит из-за меня переживать, Малдрин, – сказал Дэррик безжизненным голосом.
Больше всего его пугало то, что он именно это и чувствовал – он не стоит того, чтобы кто-то терял из-за него покой и сон, – но он знал, что это лишь слова его отца. Они никогда не покинут его сознание. Он обнаружил, что может сбежать от отцовских кулаков, но от грубых слов этого человека ему не спастись. Только Мэт заставлял его чувствовать себя по-другому. Дружба других здесь не поможет, как и воспоминания о любой из женщин, с которыми он был за эти годы. Даже Малдрину не растормошить его.
Но он знал почему. Все, к чему прикасался Дэррик, неизменно превращалось в дерьмо. Его отец часто твердил ему это, и вот – это оказалось правдой. Он потерял Мэта, а теперь теряет «Одинокую звезду» и карьеру во флоте Вестмарша.
– Может, и не стоит, – пробормотал Малдрин. – Может, и нет.
Дэррик бежал; сердце колотилось так, что рану недельной давности – глаз, в который все же попала какая-то инфекция, – болезненно дергало. Он задыхался, короткими глотками хватая воздух. С саблей в руке Дэррик мчался по переулкам Торгового Квартала. Добравшись до Портовой улицы, он повернул к Флотской и понесся по ней к Военному району – к гавани.
Вдалеке уже маячили фрегаты, пронзившие высокими мачтами густой туман, нависший над берегом. Несколько кораблей, поймав попутный ветер, отходили, стремясь к изгибу мира – горизонту.
До сих пор пираты Райтена не представляли собой реальной угрозы городу, сейчас они, возможно, и вообще рассеялись, но прочие морские разбойники собирались в группы, охотясь вдоль оживленных океанских трасс, по которым Вестмарш перевозил все больше товаров для поддержки армии, флота и наемников. Прошло почти два с половиной месяца. Кабраксис не появлялся, и король начал сомневаться в информации, доставленной «Одинокой звездой». Уже сейчас основными проблемами Вестмарша были неугомонность наемников, слоняющихся без цели в отсутствие оплачиваемых заданий, и убывающие запасы продовольствия, которые город никак не мог восполнить после конфликта с Тристрамом.
Дэррик проклинал туман, окутавший город серой пеленой. Он очнулся в тупике, не зная, сам ли уснул там, или его вышвырнули из одной из ближайших таверн. Он бы и не проснулся, если бы не закукарекал по соседству петух; этим утром «Одинокая звезда» отправлялась в новое плавание.
Он проклинал и себя за дурость – знал же, что нужно было остаться на борту корабля. Но он не смог. Никто, включая капитана и Малдрина, больше не разговаривал с ним. Он стал обузой, помехой, как часто называл его отец.
На последнем дыхании он подбежал к Треугольному мосту, одному из последних контрольных пунктов, на котором заворачивали не принадлежащих к флоту личностей перед входом в Военный район. Моряк на ходу шарил под рубахой, разыскивая документы.
Четыре охранника шагнули вперед, преградив путь. Все четверо с каменными лицами, все четверо с оружием наготове. Один из них поднял руку.
Дэррик, тяжело дыша, остановился, раненый глаз неприятно пульсировал.
– Морской офицер второго ранга Лэнг, – выпалил он на одном дыхании.
Главный стражник с сомнением взглянул на Дэррика, но протянутые бумаги взял и внимательно изучил их, отметив оттиснутую на листах капитанскую печать.
– Тут говорится, что ты с «Одинокой звезды», – сказал охранник, возвращая документы.
– Да.
Здоровый глаз Дэррика обшаривал море. Он не узнавал ни одного корабля, выходящего из залива. Возможно, ему повезло.
– «Одинокая звезда» отчалила несколько часов назад.
Сердце Дэррика упало.
– Нет, – прошептал он.
– По правилам, тех, кто, как ты, упустил свой корабль, – сообщил стражник, – я должен арестовать, чтобы с ними разбирался комендант. Но, судя по твоему виду, тебя избили и ограбили, а это неплохое оправдание. Я занесу это в свой вахтенный журнал. До расследования можешь подыскать себе какое-нибудь занятие.
«Это не простая любезность», – подумал Дэррик. Любой человек, опоздавший на свое судно без уважительной причины, должен был быть повешен за дезертирство и нарушение долга. Он повернулся и снова посмотрел на море, на чаек, которые охотились за качающимися на волнах прилива объедками. Крики птиц, сливаясь с рокотом прибоя, звучали скорбно и глухо.
Если капитан Толлифер выступил без него, значит, на борту «Одинокой звезды» для него больше нет койки, и Дэррик знал это. Его карьера на флоте окончена, и он понятия не имел, что ждет его впереди.
