– Как хотите. Мы с Ерохиным займемся поисками Кривец. Будем искать и то, что она могла спрятать от преступника. – Дубовик задумался, потом вдруг резко повернулся к Карнаухову: – Иван Леонидович! А что за операция была у Песковой десять лет назад? Геннадий Евсеевич, помнишь, старушка нам говорила, что Берсенев вылечил её, сделав какую-то операцию? Поэтому она перешла работать в санитарки, – подполковник смотрел то на одного, то на другого.
– Да, была выполнена аппендэктомия, – прочитал Карнаухов в своих записях.
– Вот блин, как же любят эти эскулапы поумничать, – засмеялся Сухарев. – Нет бы, сказать: «Вырезали бабе аппендицит», так он завернул тут!..
– Осложнения были? – улыбнувшись словам Сухарева, спросил Дубовик.
– Абсолютно никаких, – покачал головой Карнаухов, – чистая операция, грамотная.
– Что же тогда значит эта её ложь? – Дубовик посмотрел на Калошина. – А не могло за десять лет зарубцеваться так, что ты сегодня ничего не видишь? – вновь повернулся он к эксперту.
– Нет, товарищ подполковник, свое дело я знаю.
– Ну, что ж, коротко и ясно! Видимо, были причины у Песковой уйти с должности медсестры.
– А не могла ли что-нибудь об этом знать Кривец? – спросил Моршанский. – Если это что-то серьёзное, тогда у Песковой была причина желать смерти Кривец.
– А что? Это тоже версия, и вполне жизнеспособная! – Дубовик впервые за все время одобрительно посмотрел на следователя. – Только убита Пескова, а не Кривец! И тем не менее, вам и карты в руки! И необходимо найти историю болезни Песковой, ведь должна же она быть, тем более, что работала в медучреждении.
Обсудив некоторые вопросы, оперативники разошлись по домам.
Дубовик же, попросив у Калошина ключ от кабинета, остался работать. На предложение майора помочь, ответил, что ему необходимо побыть одному, все обдумать.
Утром Калошин, придя на работу почти на час раньше всех остальных, как он считал, был удивлен сообщением дежурного, что подполковник никуда не выходил и всю ночь работал.
– И не спал? – с сомнением спросил майор.
– Никак нет! Я ему несколько раз ночью носил горячий крепкий чай! – доложил сержант.
Калошин с беспокойством открыл дверь своего кабинета. Увиденное удивило его ещё больше: Дубовик, раздевшись до пояса, делал зарядку у открытого окна. Крепкие мышцы перекатывались плотными буграми по спине и рукам. Во всех его движениях чувствовались бодрость и приподнятое настроение. Оглянувшись на скрип двери, подполковник задорно улыбнулся вошедшему и подмигнул.
– Я-то думал: увижу сейчас сонного и разбитого мужика, а он,.., ишь ты! – подойдя к окну, проворчал: – Холода напустил, черт! – захлопнув створки, повернулся к Дубовику, посмотрел на того с сомнением: – Неужели совсем не спал?
– Не смог! – подполковник надел рубашку, ещё раз хрустнул суставами рук: – И не зря! Помнишь, я высказал предположение, что вся эта история могла начаться гораздо раньше, где-то в прошлом? – Калошин кивнул. – Так вот, я тебе сейчас кое-что интересное покажу! Только сначала завтрак!
– Ладно, я распоряжусь! – Калошин, идя в дежурную часть, всё качал головой: «Надо же, всю ночь не спал, и хоть бы хрен!»
Запивая чаем бутерброды, принесенные майором из буфета, Дубовик достал из толстой папки с делом уже знакомый Калошину журнал, который, как они все считали, помог им в деле раскрытия преступления. Только тогда, по словам подполковника, все-таки точка не была поставлена, а вот теперь!..
– Этим журналом закончили тогда, с него же начнем сейчас, – сказал Дубовик, листая старые страницы. – Я все это время ломал голову над тем, с чего начинать поиски. Решил ради интереса перечитать статью Вагнера, хотя мало что понимал во всей этой научной абракадабре, да и не все термины мне дались без перевода. Но не это главное. Долго сидел, смотрел на фотографию этого злодея, и вдруг мое внимание кое-что привлекло! Посмотри сам, – он развернул журнал к Калошину и постучал пальцем по портрету Вагнера.
Майор пытался рассмотреть то, что вдруг увидел Дубовик, но так ничего и не увидел. Сказал немного раздраженно:
– Можешь без этих ребусов? Покажи, – не дурак, – пойму!
– Ладно, не злись! Это и в самом деле углядеть трудно! – подполковник указал на строку под снимком: – Видишь, дата рождения? 12 сентября 1880 года, и – звездочка! А это значит, что должна быть сноска внизу статьи, относящаяся к этому факту, но её нет, поэтому на значок никто не обратил внимание. Я сначала решил, что это опечатка, но, посмотрев другие статьи, увидел там такие же звездочки и сноски, в которых указывалось, что подробные биографические данные есть в конце журнала в специальном приложении. В статье Вагнера просто была потеряна сноска, а вот подробная биография есть! – Дубовик пролистал журнал и показал Калошину на страницу, где он нашел описание жизни преступника.
