– Ещё и перстень пропал. Только вот, когда? При обыске его уже не было, но не было ещё в тот момент и фотографии. Но если кольцо она могла спрятать, потерять, то снимок ей явно подкинули, тут ты прав! Пройдись по второму кругу, побеседуй с соседями, с той грубиянкой… – Ерохин поморщился при упоминании Горбуновой. – Ладно, ладно! Потерпи! Что же делать? Надо, друг мой Ерохин! Что ещё есть у тебя?
– Я, товарищ подполковник, всё обыскал в кабинетах и Флярковского, и Хижина. Нет там ничего!
– Да это и понятно! Но исключить необходимо все места.
– Я и комнату Песковой осмотрел. Там в одном месте половица оторвана, под ней что-то вроде тайника. Видимо, Кривец его и обнаружила. Ну, и… – выразительным жестом Ерохин показал, что могла сделать женщина с содержимым этого места.
– Поговорю я ещё с дочерью Кривец. Что-то должны были заключать в себе слова матери. Не дает мне это покоя!
– Думаете?
– А ты представь, что говорит человек, предполагая, что завтра может не вернуться? Уходя на войну, что обычно говорили?
– Ну, скажет, например: «Помните меня, не забывайте», ну, и так далее… – пожал плечами Ерохин. – Хотя, все по-разному…
– И все-таки… Она сделала на том вечере ударение, потому что в тот вечер было что-то такое, что должна запомнить дочь, а нас может натолкнуть на мысль о её тайнике… – Дубовик задумчиво тёр переносицу.
– Товарищ подполковник, но девчонка ещё слишком мала, чтобы положиться на неё в таких делах! Мудрено все слишком!
– Не скажи, не скажи… Девочка довольно смышленая, мать в ней как раз была уверена настолько, что ничего не сказала мужу. – Подполковник похмыкал и пощёлкал пальцами, будто пытался уловить какую-то мысль. – Ничего не сказала мужу… Почему? – Он вдруг стремительно поднялся и подошел к окну, открыл форточку и потянул узел галстука, как будто задыхаясь: – Мне необходимо поговорить с девочкой сегодня же!
– А если не было ничего? И исчезновение Кривец связано с чем-то другим? – высказал сомнение капитан.
– Знаешь, друг мой Ерохин, сколько раз я сам сомневался? Но ты сам рассказал о тайнике. И подкинутый пакет – это стремление увести нас в сторону. От чего? Только от поисков! Разбитая шкатулка, рассыпанная мука в квартире медсестры – это как раз из той же «оперы»… А знаешь, почему мы никак не можем разгадать до конца замысел преступника? Мы слишком суетливо ведем расследование, буквально путаемся у него под ногами. Его просто перехлёстывает, он ломает свои задуманные комбинации. Стоит нам пойти по правильному пути, как он тут же делает скачок в сторону. Да-а, или слишком ловок, или совсем дурак… Кстати, что там наши эксперты?
– Работают, читают каждую бумажку. Ждут вас.
– Хорошо. Так что ты думаешь по поводу стрелка? Какие у тебя соображения?
– Да я не могу понять, почему эта женщина надевала перчатки? Может быть, у неё что-то было с руками?
– Что-то примечательное! А? Могло такое быть?
– Могло. Но у нас нет ничего, что указывало бы на её участие в нашем деле. А если существует ещё один стрелок такого же класса? Ведь это не исключено?
– Ты прав, капитан. Но одна очень незначительная деталь все же есть. Помнишь, ты сказал, что бегала эта «Жанна Д`Арк» как-то тяжело, загребая ногами? – Ерохин кивнул. – Так вот Хохлов в разговоре со мной тоже упомянул про это. Именно так бежал человек, выстреливший в Оксану!
– Значит?.. Стреляла женщина?
– Возможно… Но необходимо это обсудить с врачом, она, наверняка, должна хромать. Займись этим вопросом!
– Есть! А кстати, лицо человека в парике все отмечали, как слишком белое! Как думаете, почему? Мне кажется, это тоже немаловажная деталь?
– Ну, оно на фоне очень черных волос могло только казаться таким, или… – Дубовик вопросительно посмотрел на Ерохина.
– А если он специально «белил» его, чтобы не выдать темной кожи? – высказал свое предположение капитан.
– А если наоборот: имея светлую кожу, делал вид, что осветляет, запутывая, таким образом, нас? Видишь, как много загадок, которые нам необходимо разгадать, чтобы ответить на главный вопрос: кто?
– Помните, товарищ подполковник, как в латыни: «Ищи кому выгодно».
Дубовик невесело усмехнулся:
– Вот и давай искать. Я поеду к девочке. Пока не поговорю – не успокоюсь!
Увидев Дубовика, девочка несказанно обрадовалась, что привело подполковника в некоторое замешательство. Он никогда не имел дела с детьми: своих ещё не нажил, с чужими водиться не доводилось. Но по отношению к себе этой худенькой девочки он понял, что выбрал правильную тактику, и сегодняшний разговор сразу вошел в нужное русло.
– Тамара, расскажи мне ещё раз о том вечере очень-очень подробно! Вы изложения пишите?
– Да, у меня всегда пятерки! – глаза девочки заблестели.
– Вот теперь представь себе, что учитель дал вам задание описать день, проведенный с мамой. Только не на бумаге, а своими словами. Хорошо?
