Тот удивленно смотрел на подполковника.
– Так вы же сами знаете…
– Нет, ты скажи, произнеси вслух, всё, что на ней изображено! – настойчиво повторил Дубовик.
– Женщина… красивая, фигуристая, – опасливо посматривая на подполковника, начал Ерохин.
– А ты, кроме неё, ещё что-нибудь увидел там, «херомант»?
– Пальма, – бросил Калошин, незаметно улыбнувшись на язвительную характеристику подполковника своему подчиненному.
– Слышал?
– Точно! – воскликнул Ерохин. – Там столько этих пальм в кадушках – гранатомет спрятать можно!
– Да погоди ты радоваться! Доля сомнения всё равно остаётся… Слушай, Геннадий Евсеевич, а ты не помнишь, на схемах были отмечены кадушки с цветами?
– Нет, точно помню! Не было ничего!
– Хорошо! Значит, преступник не придал этому значения, а, следовательно, и не искал там. Только бы не промахнуться!.. – видно было, что подполковник волновался. И, докурив папиросу, добавил: – В нем, в этом пакете вся разгадка! – сказав это, он больше не проронил ни слова до самой клиники. Молчали и его спутники, немного огорошенные услышанным.
Хижин встретил их, как всегда, с добродушием и немного удивился, когда Дубовик, едва поздоровавшись, спросил:
– У вас в кабинете, какой цветок стоит?
– Этот, как его?.. Фикус, такой, с большими листьями! – доктор по-прежнему, с удивлением смотрел на приезжих офицеров, но задать вопрос не решался.
– А у Флярковского? – нетерпеливо поглядывая в сторону меньшего корпуса, спросил опять подполковник.
– А у него нет! Стояла пальма, но её вынесли…
– Вынесли?! Куда? Почему? – Дубовик в возбуждении схватил доктора за руку.
– В коридор… Флярковский не любит цветы, говорит, что они пыль собирают, хотя, по-моему, наоборот. Цветы – это самое нежное проявление жизни. У них же происходит фотосинтез, и они…
– Доктор, увольте меня от экскурсий в ботанические эмпирии! Вернёмся к этому как-нибудь в другой раз! Идёмте, покажете, где эта пальма? И, кстати, есть ещё такие же в вашем корпусе? – Дубовик широким шагом, не дожидаясь своих спутников, быстро зашагал по асфальтированной дорожке, очищенной от вновь выпавшего снега.
– Нет, такая одна, – едва поспевая за подполковником, объяснял Хижин. – Её посадила ещё Люба Кривец, и сама же за ней ухаживала. Привезла с курорта ещё в прошлом году маленький отросток. Теперь вот стоит бедная эта пальма в коридоре, но, правда, женщины за ней смотрят.
При этих словах доктора Дубовик остановился, хотел сказать что-то резкое, но передумал и, досадливо махнув рукой, зашагал дальше.
Пакет, обёрнутый толстой кухонной клеёнкой, оперативники обнаружили в кадке с пальмой, стоящей в конце коридора, за кабинетом Флярковского.
Дубовик, держа драгоценную находку в руках, не удержался от едкого замечания в адрес Хижина:
– Что ж вы так невнимательно? Мы ведь вас спрашивали, всё ли на схеме отмечено! Вы нас заверили, что ничего не пропущено? Или я ошибаюсь? На наше счастье, преступник исключил возможность тайника в цветке. Иначе!.. Простите, но, боюсь, много con de merde услышали бы от меня! Поверьте, я бываю слишком груб! – но, увидев, как густо покраснел доктор при его последних словах, Дубовик поспешил загладить своё нетактичное поведение: положив ладонь на плечо Хижина, он добавил: – Извините, но наша работа слишком грязная, чтобы миндальничать.
– Нет-нет, что вы! Я не в обиде на вас, скорее, на себя! И, у меня к вам есть личная просьба: если это не будет большим секретом, я хотел бы знать, что всё-таки содержится в этом пакете. Ведь погибли мои коллеги…
– Обещаю! Но это пока всё! – он пожал руку Хижину и добавил: – Ни один человек не должен знать о том, что здесь было найдено. Даже ваша жена!
– О, это я, поверьте, понимаю! Хранить секреты, в некотором роде, и моя специальность!
Попрощавшись с доктором, оперативники буквально помчались в гостиницу, где решили спокойно пересмотреть документы без лишних свидетелей.
Глава 14
.
Сверху лежали письма. Дубовик аккуратно перебрал их, прочитав имя адресата:
– Анастасии Лопухиной, так, в Могилев, в Москву, в Минск, опять в Москву, в Москву… Все – «До востребования»! Сразу будем читать или?.. – посмотрев на Калошина и Ерохина, спросил он.
– Так они все на немецком языке, их же переводить надо! – капитан взял один конверт. – Из Германии, от Вагнера, наверное.
