Да, это была форменная исповедь цареубийцы. От первой встречи с английским послом Уитвортом до последней судороги умирающего Павла — всё было описано, рассказано, изложено. Весь заговор, как на ладони. Причём рассказано ярко, я бы сказала, — талантливо. У Палена было хорошее перо…
Не вызывало сомнений, что в мои руки попал настоящий раритет. И, видимо, очень важный, иначе зачем покойный муж так изощрённо его спрятал? Впрочем, историческая ценность записок меня интересовала в последнюю очередь. Раритет можно продать за хорошие деньги — вот что сразу пришло на ум.
Да, мне нужны деньги. Разумеется, после смерти Себрякова я не бедствовала. Но и только. Нужен был капитал, с которым я могла бы открыть собственное, давно задуманное коммерческое дело и наконец окончательно забыть о прозябании, в котором жила до замужества и которое до сих пор нет-нет да и снилось.
Увы, капитала не было. Но если к деньгам, оставленным Викентием, прибавить деньги за продажу раритета… ну, ещё взять кредит в разумном размере… Я бережно погладила документ. Может быть, это и есть то, чего не хватало для воплощения заветного плана?
Но как продать? Не бегать же по улицам, предлагая раритет прохожим?
Проще всего было бы посоветоваться с Евгением. Как историк он оценил бы документ и, возможно, подсказал, кому из коллекционеров можно его предложить. Но отношения с Евгением стремительно ухудшались — я больше ему не доверяла. Надо было действовать самой.
Наведя справки, я остановила выбор на аукционе Сотбис. По всем сведениям, именно там за раритетный документ можно было получить хорошие деньги. И, что важно, при этом остаться анонимной. К чему мне афишировать свою деловую операцию? Я решила, что поеду в Лондон, когда расследование будет завершено и шумиха вокруг смерти Викентия утихнет, скажем, в конце года.
А пока записки остались лежать там же, где и лежали. Более хорошее место представить я не могла. К тому же обыск на квартире уже состоялся, а новые не ожидались — с какой стати?
Но вот что меня беспокоило… Викентий излишней подозрительностью никогда не страдал. И если он всё же решил буквально замаскировать мемуары, то вряд ли из-за их коммерческой стоимости. Видимо, была в них какая-то ценность, кроме денежной, о которой я не подозревала.
Впрочем, кое-какие смутные догадки на этот счёт у меня всё же были. Я не историк и не политик. Но у меня есть голова на плечах и хорошее образование. Нетрудно было сообразить, что публикация записок нанесла бы убойную пощёчину Англии, чей посол когда-то заплатил британским золотом за кровь русского императора. Такие преступления сроков давности не имеют…
Так не для того ли Себряков каким-то образом приобрёл записки Палена, чтобы обнародовать их? Политиком он не был, но говорил мне, что возможный союз с Англией в будущей европейской войне Россию погубит. И, может быть, хотел сделать всё, что в его силах, чтобы этот союз не состоялся. Опубликовать записки, снабдив их своими, как всегда, блестящими комментариями…
Но если так, то наверняка есть и те, кому замысел Викентия был поперёк горла. Они-то и погубили мужа, хотя взрывной силы документ найти не смогли. (А ведь искали, ещё как искали, за малым весь дом не разгромили.) И, значит, владелец записок всегда будет в опасности, пока документ в его руках. Вчера это был Себряков, сегодня вдова Себрякова, — какая разница?
Дойдя до этой мысли, я испытала желание сжечь документ. А ещё лучше продать его тем, кто за ним охотился. Какая Дарье Себряковой разница, состоится союз России с Англией или нет? Мне нужны деньги и только деньги.
Так что Евгений со своим сообщником, которого он называл Демоном, разговор насчёт мемуаров повели глупо. Вместо «Где записки?» надо было спросить: «Сколько ты за них хочешь?» И мы бы столковались… Но когда начались угрозы, а потом Демон связал мне запястья и дважды слегка ударил по лицу своим железным кулаком, я не столько испугалась, сколько взбесилась. Собственноручно отдать негодяям своё кровное? Ну, уж нет! Я притворилась, что потеряла сознание. Пусть ищут…
К сожалению, Зароков, судя по его действиям, где искать — знал. Во всяком случае сквозь полуприкрытые веки я увидела, что он сразу накинулся на книжный шкаф, начал ворошить издания. И я поняла, что умный Евгений хитрость Викентия каким-то чудом разгадал… От бессильного гнева чуть не потеряла сознание по-настоящему.
А дальше события буквально завертелись. Неожиданно появились Морохин с Ульяновым и кинулись драться с моими обидчиками. Следом, как чёрт из табакерки, выскочила Катя Князева — не вовремя (я ждала её раньше!), но очень кстати… Оглушила канделябром Евгения, который уже почти придушил Морохина. Потом Ульянов одолел Демона, и я наконец позволила себе прийти в сознание…
Всё кончилось? Чёрта с два! Проклятый Морохин, как выяснилось, тоже явился за мемуарами Палена. И тоже знал, где их искать. К сожалению, в отличие от мерзавца Зарокова он-то искал на законных основаниях. Тут я ничего не могла поделать, лишь с ненавистью следила за его действиями.
