На входе в отделение меня остановил дежурный.
— К вам приехали, Дмитрий Петрович, — сообщил официальным тоном.
— Кто?
— Представился полковником Спиридовичем, хотя и в штатском.
— Где он?
— Ждёт в вашем кабинете. Сверчков лично встретил и препроводил. — Понизив голос, дежурный добавил: — Прямо в струнку тянулся.
Стало мне интересно и немного тревожно.
Полковник Спиридович был человеком известным, незаурядным и в какой-то мере даже легендарным. Талантливый офицер, сделавший блестящую карьеру на жандармском поприще, он прославился пять лет назад, когда лично арестовал в Киеве одного из эсеровских вождей Григория Гершуни. За его арест эсеры отомстили покушением. Получив две пули, Спиридович сумел оправиться и даже вернулся на службу.
В последние годы он возглавлял особый отдел охраны императора и пользовался всецелым доверием Николая, который поручал ему многое, причём не только связанное с непосредственной службой. Высоко летал Спиридович. Обладая большим влиянием, он был вхож во все силовые службы империи. Неудивительно, что бедняга Сверчков тянулся перед ним в струнку.
В кабинете у окна спиной ко мне стоял высокий черноволосый коротко стриженный человек примерно моего возраста. Тёмно-синий костюм ладно облегал плотную фигуру. Когда человек обернулся, я отметил энергичные черты скуластого лица, аккуратные, словно приклеенные, усы и цепкие маленькие глаза, мгновенно исследовавшие меня с головы до пят.
— Господин Морохин Дмитрий Петрович? — спросил отрывисто глуховатым голосом.
— Он самый, — подтвердил я. — Господин Спиридович Александр Иванович?
— Вы меня знаете?
— Понаслышке — да. Чем могу служить?
В чужом кабинете Спиридович чувствовал себя, как дома. Хозяйским жестом указал мне на стул и сел напротив.
— Меня интересует расследование по делу профессора Себрякова, — сказал без обиняков.
Почему-то я так и подумал.
— Расследование было объёмное. Что именно? — спросил деловым тоном. И услышал ожидаемый ответ:
— Записки Палена. Мне известно, что документ находится у вас.
Господи, как этот документ мне надоел…
— Да, у меня, — в числе прочих вещественных доказательств, — подтвердил я.
— Передайте его мне.
Мог бы сказать более вежливо: «Прошу передать»… Но не счёл нужным.
— Чтобы изъять из дела вещественное доказательство, требуется веское основание, — возразил я вежливо.
Спиридович достал и протянул мне лист гербовой бумаги. Я пробежал глазами ровные чернильные строки. То было распоряжение министра внутренних дел. Столыпин предписывал мне передать документ, известный как записки или мемуары графа Палена, начальнику особого отдела охраны Его императорского величества Николая Второго полковнику Спиридовичу А. И.
Вот и реакция на мою и Ульянова служебную записку. Негусто. Другой, похоже, не будет…
— Достаточно? — спросил полковник лаконично.
— Вполне, — столь же лаконично ответил я.
Открыв сейф, я спрятал распоряжение министра и взамен достал папку с мемуарами Палена. Спиридович быстро и осторожно перелистал страницы раритета, исписанные рукой цареубийцы чуть ли не век назад. Понятно, что при этом интерес на лице полковника был далёк от научного.
— Да, это они, — сказал сухо.
Уж не думал ли он, что я подсуну ему фальшивку?
— Теперь, когда с формальностями закончили, могли бы вы ответить мне на пару вопросов? Неофициальных? — спросил вдруг Спиридович более мягким тоном.
— Отчего же, спрашивайте.
— Как вы сумели найти эти записки? Я знаю, что они были хорошо спрятаны. Если это не ваш профессиональный секрет, конечно?
Я только хмыкнул.
— Не секрет. Можно сказать, повезло… Из одной квитанции я случайно узнал, что некий столяр-краснодеревщик Кузин изготовил сувенир — деревянную шкатулку в виде книги формата ин-кварто. Заказчиком сувенира оказался помощник Себрякова некто Варакин. Для пущей убедительности шкатулка была обтянута кожей. Поставь такую на полку — и среди прочих книг она затеряется.
Спиридович посмотрел недоверчиво.
— Что, в самом деле?
— Да вот, взгляните сами.
С этими словами я достал из ящика стола пресловутую книгу-шкатулку. Спиридович внимательно её оглядел, покрутил в руках, открыл обложку.
— Действительно…
— Документ Палена для профессора был очень важен. Себряков хотел постоянно держать его под рукой, с одной стороны, и так, чтобы никто не смог найти, с другой. Вот он и заказал через Варакина псевдокнигу, в которую спрятал рукопись. Поставил на полку одного из шкафов — и всё. Книг-то у него в кабинете были сотни. Поди найди дерево в лесу…
— В остроумии покойнику не откажешь.
— Это точно. А ещё он велел на всякий случай вытеснить на обложке и корешке надпись «И. Ю. Гирин. Философский взгляд на развитие исторического процесса». Вот, видите?
Спиридович посмотрел на меня с оттенком уважения.
— Мне говорили, что дедуктировать вы горазды. Вижу, что не преувеличили, — сказал он.
Я слегка улыбнулся.
— Дедукция здесь была несложная. Ещё и Паша помогла.
— Это кто?
