На последних страницах тетради, где вкратце излагалось содержание двух детективных романов («Золотой жук» и «Седьмая буква»), а также были выписаны шифры с ключами к ним из книг про линию Мажино и немецких шпионов, Галип обнаружил дрожащую зеленую линию, проведенную шариковой ручкой. Было в ней нечто напоминающее зеленые стрелки на картах Каира, Дамаска и Стамбула, а в некоторых местах ее изгибы уподоблялись цветкам, чертам человеческого лица или вьющейся по равнине узкой речке. Проследив непонятные асимметричные зигзаги страница за страницей, на пятой Галип нашел разгадку. Посредине пустого листа лежал засохший муравей. Зеленая ручка, стало быть, следовала за ним по пятам, отмечая торопливое и неуверенное продвижение насекомого. На пятой странице блужданиям усталого муравья был положен конец – тетрадь захлопнулась. Галип попытался выяснить, сколько лет назад несчастный был приговорен к смерти за то, что его странствия так и не привели ни к какому результату, – таким образом можно было бы прикинуть, не имеют ли обстоятельства его кончины какого-нибудь отношения к статьям Джеляля о Мевляне. В четвертом томе «Месневи» Мевляна рассказывает историю о муравье, ползающем по странице манускрипта: сначала муравей видит только нарциссы и лилии арабских букв, потом замечает, что сад слов создает перо, затем понимает, что пером движет рука, а рукой – разум. «А далее, – прибавил в своей статье Джеляль, – муравей осознал, что этим разумом руководит другой разум». Так в очередной раз переплелись образы, созданные фантазией поэта-суфия, и сны Джеляля. Может быть, Галипу и удалось бы установить логическую связь между периодом, в который велась тетрадь, и статьями, но на последних страницах всего лишь перечислялись даты и места некоторых крупных стамбульских пожаров былых лет и приводился список погибших в огне деревянных особняков.
Затем Галип прочитал статью о проделках помощника книготорговца, который в начале века ходил по домам, предлагая купить свой товар. Каждый день он садился на пароход, чтобы отправиться в какой-нибудь облюбованный богачами район Стамбула, и, отчаянно торгуясь, продавал книги из своего мешка гаремным женщинам, старикам, неспособным выйти из дому, чиновникам, заваленным работой, и маленьким фантазерам – детям. Однако основными его клиентами были министры, которые так боялись соглядатаев Абдул-Хамида, следивших за соблюдением запретов султана, что не смели выходить из дому никуда, кроме как на службу. Продавая им книги, молодой человек вкладывал в них тайные послания, а чтобы министры (Джеляль написал «его читатели») могли уразуметь их смысл, постепенно раскрывал им тайны хуруфитов. Читая об этом, Галип думал, что потихоньку становится другим человеком, как и хотел. И вместе с мыслью, что тайны хуруфитов, в сущности, довольно детские, как секретный алфавит в конце книжки, когда-то (дело было в субботу) подаренной маленькой Рюйе Джелялем (это был адаптированный американский роман, действие которого разворачивалось в далеких морях), пришла уверенность, что чтение может сделать человека другим. Тут зазвонил телефон. Сняв трубку, Галип, конечно же, услышал тот же голос, что и в прошлый раз, только теперь он показался Галипу моложе.
– Как я рад, что ты включил телефон, Джеляль-бей! Мне не хотелось даже думать о том, что подобный тебе человек может быть оторван от города и от всей страны в дни, когда каждый миг грозит принести с собой что угодно, даже самое страшное!
– До какой страницы справочника добрался?
– Я работаю изо всех сил, но дело продвигается медленнее, чем я рассчитывал. Когда час за часом читаешь цифры, чего только не приходит в голову! Я стал видеть в цифрах магические формулы, тайную симметрию, повторы, шаблоны, фигуры. Из-за этого работа замедляется.
– А лица видишь?
– Да, но они появляются, если цифры переставить определенным образом. Цифры ведь не всегда говорят, по временам они молчат. Иногда я слышу, как мне что-то нашептывают четверки, появляясь одна за другой. Идут по двое, выстраиваются симметрично по клеточкам, глядь – и получилось шестнадцать. А на их прежние места встают семерки и тоже шепчут. Мне хочется думать, что это все дурацкие совпадения, но когда видишь, что номер сто сорок двадцать два сорок принадлежит Тимуру Йылдырымоглу, как тут не вспомнить битву при Анкаре тысяча четыреста второго года[143] и то, что варвар Тимур после победы взял жену Йылдырыма в свой гарем? Справочник пропитан нашей историей, историей Стамбула! Я отвлекаюсь на это, медленнее переворачиваю страницы и никак не могу добраться до тебя, хотя знаю, что только ты можешь остановить самый опасный заговор. Ты стронул с места эту лавину, и потому лишь в твоих силах предотвратить переворот!
– В самом деле?
