Он снова просмотрел записную книжку с телефонными номерами, сравнивая номера и имена их обладателей с номерами и именами из телефонного справочника. По некоторым номерам, показавшимся ему подозрительными, Галип позвонил. Сначала он попал в мастерскую пластмассовых изделий, где ему предложили приобрести тазы для стирки, ведра, корзины для белья и сообщили, что берутся по предоставленному образцу изготовить любые предметы любого цвета – несколько сотен штук всего за неделю. На второй звонок ответил ребенок – сказал, что живет с мамой, папой и бабушкой, но папы сейчас нет дома; потом в разговор вмешался не упомянутый мальчиком старший брат – этот успел сообщить, что они не говорят незнакомым людям, как их зовут, а потом трубку взяла мать. «Кто вы? Кто вы? – спросила она испуганно и настороженно. – Вы набрали неверный номер».
Когда Галип начал читать пометки, сделанные Джелялем на автобусных билетиках и билетах в кино, уже перевалило за полдень. На некоторых аккуратным почерком были записаны мысли по поводу просмотренного фильма, на других – имена актеров и актрис. Часть имен была подчеркнута, и Галип пытался понять, что это означает. На автобусных билетах также обнаружились имена и другие слова, а на одном – даже изображение лица, составленное из букв латинского алфавита. (Билет стоил пятнадцать курушей, а значит, был напечатан в начале шестидесятых годов.) Галип продолжал читать… Давнишние рецензии на кинофильмы, кое-какие из самых первых репортажей («Вчера наш город посетила знаменитая американская актриса Мэри Марлоу!»), незаконченные наброски кроссвордов, наугад выбранные письма читателей и вырезки с новостными заметками о совершенных в Бейоглу преступлениях, про которые Джеляль собирался написать статью. Большинство преступлений словно подражали одно другому. И создавалось такое впечатление не только потому, что преступники выбирали орудием убийства кухонные ножи, а временем – полночь. И не только потому, что убийца или его жертва – а то и оба – часто бывали в стельку пьяны. Происходило это еще и по той причине, что автор заметок пытался взывать к чувствам суровых мужчин и избирал один и тот же морализаторский тон, недвусмысленно намекая: печальный конец ждет всех, кто идет по темной дорожке! Возвращаясь впоследствии к этим преступлениям в своих статьях, Джеляль пользовался также заметками, опубликованными под рубрикой «Замечательные уголки Стамбула» (Джихангир, Таксим, Лалели, Куртулуш), – вырезки с ними тоже попались Галипу на глаза. В той же коробке лежали статьи из серии «Впервые в истории нашей страны» – одна из них напомнила Галипу, что первая в Турции книга с латинским шрифтом издана владельцем библиотеки «Просвещение» Касым-беем в 1928 году. Тот же Касым-бей выпускал отрывной календарь, на листках которого помимо кулинарных рецептов, которые очень нравились Рюйе, а также безобидных анекдотов и высказываний Ататюрка, великих исламских мыслителей и западных философов вроде Бенджамина Франклина и Боттфолио печатались, например, изображения циферблатов, чьи стрелки указывали время намаза. Заметив, что кое-где Джеляль подправил циферблаты ручкой, уподобив их круглым физиономиям с длинным носом или усами, Галип убедил себя, что нашел новую зацепку, и сделал пометку на чистом листе бумаги. За обедом – только хлеб, сыр и яблоки – он время от времени со странным интересом поглядывал на эту пометку.
