На всякий случай, он решил вмешаться, рассудив, что если эти двое наблюдают за ним, то лучше дать правильный ответ.
— Не трогай ее, нельзя, оставишь след.
— Она не должна спать, мы же прошли через дверь, — с недоумением произнес Макс, раздражаясь. — Если спит, значить что-то произошло с нами за то время, пока мы были здесь. Веришь, нет, мы даже иногда мыслями обменивались, а сейчас я чувствую боль.
Он обеспокоенно проверил пульс и лоб.
— Эта штука, наверное, — Кирилл слегка растерялся, внезапно усомнившись в своей догадке.
— Она и на тебя подействовала, только ты пока не понял… Ладно, разберемся, а пока надо вытащить тебя. Я когда нашел ее на земле, так перепугался. Спасибо, что подумал о ней, — тепло поблагодарил Макс, укладывая Машку неподалеку. После проверил на крепость каждую поперечину. Оружие работало, но слабее, чем днем, видимо, аккумулятор вышел из строя, или подействовало отсутствие поля.
— Я не выберусь до утра? — испугался Кирилл. Ноги и руки у него затекли. Железный каркас вышки проседал, плечо и ногу сдавило.
— Кто тебе сказал?! — усмехнулся Макс. — Копать придется, а лопата у нас есть?
— Есть, конечно! Саперная, посмотри в моем рюкзаке, и если можно, побыстрее, а то я не доживу! — взмолился он.
Макс копал быстро, но Кирилл чувствовал, жить ему осталось недолго. Ветер усиливался и железная громадина раскачивалась, поскрипывая, готовая вот-вот сорваться в том месте, где железо прогнулось и пока держало ее.
— Не успеем! — запаниковал Кирилл.
— Успеем, держись, немного осталось, — подбодрил Макс. — Попробуй пошевелить ногой…
— Ребята… Макс, что случилось?! — Машка вдруг пришла в себя и села, протирая глаза.
— Машуль, у нас ЧП, если ты не бросишься на помощь, мы с тобой останемся в этом дубовом мире одни…
Машка уже была рядом, выгребая отбитую землю руками. Кирилл внезапно взвыл. Балка легла на него, придавив многотонной массой, вдавливая в яму под ним. Все трое перепугались насмерть, мгновенно побледнев.
— Живой? — выдохнул с облегчением Макс, испытывая радость, когда Кирилл зашевелился.
— Живой, но на грани…
— Попробуй вытащить ноги, где жмет?
Кирилл потянул ноги на себя, пытаясь выползти из-под балки, внезапно почувствовав свободу. Он дернулся раз, другой и выскользнул, откатываясь в сторону.
— Ребята, простите меня, я такой гад! — покаялся Кирилл. — Я не могу избавиться от подозрений, хоть режьте меня на части… Правда… Спасибо!
— Мы тоже, — признался Макс. — Против воли. Высоковольтная линия еще работает! Я это чувствую. Мы просто все еще в чаше, а перейдем в другую, будет то же самое.
— А ты, Машуль, что чувствуешь? — две головы повернулись в сторону Машки, которая с отрешенным видом продолжала копаться в земле уже без причины.
— Камеру одиночку, — Машка устало села рядом с Максом. — Так тошно, хоть волком вой. Чувствую, надо что-то делать — и ни одной конкретной мысли. Вы лучше попробуйте себя в другом… Вот одна вышка, вот другая. Вы расходились в разные стороны. А теперь смотрите сюда, — Машка смела пыль со стен ямы. — Здесь камень, и здесь. Скальная порода, а здесь…
— Дробленый камень, — догадался Кирилл, забыв про боль, рассматривая побитый в гравий гранит. — Макс, надо перерубить основной кабель!
— Надо, — согласился Макс, просияв в лице, всаживая лопату в землю. — Не думаю, что он далеко. Эта хрень меня уже достала!
Откуда только силы берутся у человека, когда он смотрит по сторонам и видит нетронутые земли? Непривычно знать, что впереди не встретишь ни одного селения. Город на берегу был, пожалуй, единственный. А дальше начались древние развалины и мрачные крепости и замки, от которых мало что осталось. Все прочие постройки оказались много древнее — и не было в них ни удобств, ни намека на цивилизацию.
А среди развалин безопасно паслись животные и притаились хищники…
Карта закончилась, вернее, стала бесполезной — и сразу начались неизведанные просторы. И как-то внезапно, словно заплата. Пробирались по джунглям и бескрайним равнинам десятый день, а им не было ни конца, ни края. Даже растительность поменялась, но не резко, а плавно, отвоевывая ареал обитания за долгие века или научившись жить в мире и согласии. Среди высоченных зарослей папоротников, хвощей, плюща, лиан и бамбука вдруг как в сказке представала яблонька, увешанная спелыми ранними яблоками, или слива, ломившаяся под тяжестью недозрелых плодов, или другое какое дерево с сочными плодами, неизвестное и ни с чем несравнимое. Все перемешалось. Птицы и животные далеко разносили семена, которые во влажном и теплом климате с жирными черноземами быстро прорастали.
