Михалкина: «Было ли Вам известно, каким автотранспортом пользовался Чубайс, маршруты его передвижения?»
Миронов: «Подобная информация всегда является секретной, поэтому Чубайс два года скрывал от суда, что 17 марта пересаживался с БМВ на другой автомобиль. По его словам в целях безопасности. Поэтому ни маршрутов передвижения Чубайса, ни на чем он передвигался, я знать не мог».
Михалкина: «Как Вы можете объяснить тот факт, что согласно информации, снятой с системы «Поток», где зафиксировано движение всего автотранспорта с 1 по 17 марта 2005 года, Ваш автомобиль «Хонда» ни разу не пересекал Голицынский пост, где установлена система «Поток»?
Миронов: «Информация с системы «Поток» не соответствует действительности, потому что, я передвигался по данному шоссе и должен был быть зафиксирован системой «Поток».
Как ужаленный вскидывается прокурор Каверин: «Вопрос соответствует ли действительности информация системы «Поток» — это прерогатива присяжных».
Миронов не спорит: «Я тогда продолжу».
Судья, понимая всю опасность сказанного Мироновым, пытается его слова заболтать: «Может быть, Вы предоставите суду право, как говорится в законе, что суд руководит заседанием. Подсудимому разъясняется, что в судебном заседании он допрашивается о фактических обстоятельствах помимо материалов уголовного дела. Что известно из материалов дела — то оглашалось или исследовалось. И стороны вправе ссылаться на них в прениях. Ваше собственное знание можете изложить?»
Миронов излагает: «Когда имитаторы покушения прокололись на машине-двойнике и узнали, что моя машина в ремонте, и не могла находиться 17 марта на месте происшествия, но не знали, с какого числа она в сервисе, то на всякий случай зачистили от моей машины всю систему «Поток» за март».
Судья продолжает забалтывать крайне нежелательную информацию: «Присяжные заседатели должны оставить без внимания заявление подсудимого Миронова о том, что записи системы «Поток» сфальсифицированы. Как вы помните, мы осматривали видеозапись. Это было четыре диска — открылось два. Что касается фальсификации: если бы у защиты были бы какие-то основания, то этот вопрос подлежал рассмотрению в отсутствии присяжных заседателей. Вопрос о допустимости доказательств, то есть правильности соблюдения закона при получении данного доказательства, рассматривается в отсутствии присяжных заседателей».
Какой изящный аргумент изобрела судья Пантелеева! Вы поняли, в чем убеждала она присяжных: если и было нарушение закона, то вы, уважаемые присяжные заседатели, все равно бы никогда об этом не узнали!
Михалкина: «Как Вы можете прокомментировать утверждение эксперта-специалиста, что файл изменен после того, как система «Поток» была снята с Голицынского поста и до осмотра в Генеральной прокуратуре?»
Миронов: «Это подтверждает сказанное мной…».
Судья громко, стараясь заглушить ответ Миронова, не замечая, насколько бессмысленна и бессвязна ее речь: «Вопрос снят. Вопрос снят! В судебном заседании специалист наоборот говорил, что содержание файла, содержание записи изменить, как Иванов допрашивался об изменении данных — никаких нет. Пожалуйста, госпожа адвокат, задавайте вопросы».
Михалкина: «Как Вы можете прокомментировать оглашенную в судебном заседании детализацию телефонных соединений подсудимого Яшина от 12 марта 2005 года в период с 12:47 до 13:04?»
Миронов разъясняет: «В 12:47 звонок Яшина фиксирует базовая станция Краснознаменск, через шесть минут — Жаворонки, через две минуты — деревня Ликино, в ту же минуту — снова Жаворонки, потом в течение одной-единственной минуты сначала раздается звонок из Крекшино и тут же из Жаворонков. Расстояние между этими населенными пунктами — от шести до пятнадцати километров …».
Прокурор не дает Миронову продолжить: «Ваша честь, я прошу прервать подсудимого и дать мне возможность сделать следующее заявление!»
Судья Миронова не прерывает, но Каверин продолжает говорить без малейшей паузы: «Название базовой станции и название населенного пункта — это не всегда одно и то же. В данном случае я имею в виду населенный пункт Крекшино. Таким образом, расстояние, о котором идет речь, гораздо меньше».
Миронов взывает: «Откройте карту, господин прокурор!»
Прокурор с досады: «Не забывайтесь, подсудимый!»
То, что прокурор Каверин сорвался на угрозы подсудимому — это понятно, нервы не выдерживают, обвинение рассыпается на глазах присяжных, как трухлявый пень, но никто в зале не ожидал, что и судья Пантелеева сорвется на прямые угрозы: «Суд предупреждает подсудимого Миронова о некорректном поведении. Не забывайтесь, где Вы находитесь!»
Прокурор продолжает: «Если говорить о возможной погрешности, с которой базовая станция фиксирует нахождение абонента, то говорить тоже самое о десяти или двенадцати километрах просто некорректно. Я прошу указать присяжным заседателям не принимать во внимание информацию, изложенную подсудимым Мироновым».
