«Как только в поле зрения сыщиков попала машина Квачкова В. В., которая стояла на Минском шоссе, в полутора километрах от места взрыва, то следствие сделало все, чтобы притянуть к участию в деле еще, как минимум четырех человек. Почему четырех? По количеству найденных в лесу ковриков-лежаков. Следствие не смущало, что, по их же собственному утверждению, стрельбу осуществляли два человека, еще один приводил в действие взрывное устройство. Ковриков-лежаков было шесть. Что делали еще три человека? Только один коврик имеет следы примятия. Остальные коврики просто были положены на снег. Никаких окопов в лесу не обнаружено. Поэтому вывод обвинения о необходимости закупки лопат для того, чтобы копать окопы в снегу, не подтверждается. Один нажимал кнопку взрывателя, двое вели огонь, что делали еще двое неизвестно, но при этом эти люди так торопились покинуть место происшествия, что оставили после себя множество улик, а именно: коврики-лежаки, на которых не выявлено никаких следов их использования; автоматный магазин с патронами, который затем исчез из дела и был заменен на пластмассовый иного калибра, который и был показан вам, уважаемые присяжные заседатели, в качестве вещественного доказательства. Найдена нитка на дереве, но кому принадлежит не установлено. Нитку на дереве обнаружили, а следы от пуль, которые обязательно должны были задеть ветки и стволы деревьев, не нашли. Не обнаружены даже сбитые пулями ветки! Еще одна особенность стрельбы. 17 марта 2005 года гильзы от пуль калибра 5,45 не обнаружены. Их нашли 14 мая 2005 года. Должны ли мы рассматривать исключительно как совпадение тот факт, что в гараже Квачкова нашли канистру с патронами калибра именно 5,45. Тогда как быть с тем, что место обнаружения гильз 5,45 не совпадает с местом расположения стрелка, как его определили эксперты. Что, гильзы отскочили от места стрельбы на несколько десятков метров, дружно закопались в снег и стали ждать лета?..
Теперь об отходе двумя группами с места происшествия, о котором говорит обвинение. Одна группа побежала к Минскому шоссе, чтобы вскочить в СААБ, вторая направилась к улице 30 лет Октября в Жаворонках. Но нет никакой информации, что в Жаворонках видели вооруженных людей в зимней экипировке. Если стрелявшие спрятали все это, то почему следователи ничего не нашли? Фактом является лишь то, что в квартире в Жаворонках, которую снимал Яшин, не найдено не только само оружие и экипировка, но не обнаружено даже химических следов их пребывания. Однако мы хорошо знаем, что рядом с улицей 30 лет Октября находится дача Чубайса. А вот ее никто и никогда не осматривал. Есть основание предположить, что нападавшие, если они действительно уходили в этом направлении, могли спокойно спрятаться только на даче у Чубайса. А если еще учесть, что в этом районе следственная группа описывает следы снегохода, а Чубайс в декларации об имуществе указывает снегоход, то фактическая картина следующая: с места происшествия на снегоходе убывают два стрелка. Снегоход заезжает на дачу Чубайса, которую никто осматривать не планировал. Или, может быть, он заехал в другое место, но только не на 4-й этаж дома на улице 30 лет Октября, где Яшин снимал квартиру.
Обвинение не обладает доказательствами причастности подсудимых к преступлению, поэтому и выстраивает свою позицию исключительно на предположениях, опираясь прежде всего на детализацию телефонных соединений. Когда мы слушали трактовку телефонных соединений из уст гособвинителя Колосковой, мне стало понятно, что страна теряет автора фантастических романов. Используя детализацию телефонных соединений, в которой указаны лишь номера абонентов, длительность соединений и адреса базовых станций, гособвинитель уверенно называла не только точный адрес, где находились телефоны абонентов, но и то, о чем они, по ее мнению, говорили между собой, и даже чем занимались во время разговора. Что это, как не фантазии гособвинения!
