Если б дело слушалось в честном суде, руководствующимся законом, откровение Моргунова должно было резко изменить статус свиты Чубайса — его водителя с помощником — из потерпевших в обвиняемые за злостное вранье суду, ведь Моргунов утверждал, вопреки заверениям Дорожкина с Крыченко, что машину Чубайса тщательно охраняли, и не одна, а две машины охраны плотно опекали Чубайса. Моргунов — офицер опытный, имеющий за плечами Академию ФСБ, рассказал суду, что как только начался обстрел, он тут же связался по мобильному телефону с начальством, руководителем ЧОПа Швецом, под свист пуль доложил тому, что попали под обстрел, спросил, что делать. Ответ начальника ЧОПа изумил всех присутствующих на суде. Охранникам приказали «ответный огонь не открывать».
Вообще охрана Чубайса вела себя крайне странно. Что делают профессиональные охранники с военными академиями за плечами и опытом службы в ФСБ, ФСО, после взрыва? Вместо того, чтобы прикрывать Чубайса, ведь основная засада могла быть впереди, — офицеры останавливаются, не прячась, выходят из машины посмотреть: и чего здесь бабахнуло?.. Да, именно так и говорили на суде многоопытные офицеры-охранники: «вышли, чтобы посмотреть».
В отличие от запутавшихся на суде, искрутившихся, извертевшихся, изовравшихся на суде особ из самого близкого к Чубайсу круга, бывших с ним в одной машине водителя и помощника, охранники из машины сопровождения были более раскованы, даже позволяли себе непозволительное — говорить иногда правду. Вот диктофонная запись показаний на суде водителя машины сопровождения Хлебникова: «Мы встретились с ребятами рано утром в ЧОПе, выдвинулись в Жаворонки. Около девяти часов утра выехали из Жаворонков вместе с машиной Председателя. Движение было очень плотное. Через пятьсот-шестьсот метров после поворота на Митькинское шоссе машина Чубайса нас обогнала и встала перед нами метрах в четырех. В ней был водитель и больше никого… — Хлебников осекается, замирает, с ужасом понимая, что проговорился, и спешно, неловко пытается спасти положение: — В общем, я не знаю, был там кто или нет, кроме водителя…».
Со временем, от заседания к заседанию, бронированный БМВ Чубайса стал превращаться в фантом, в котором неизвестно кто ехал, который неизвестно где и как взорвали и обстреляли. Задуматься о последнем пришлось после показаний свидетелей И. Я. Вербицкого и его брата. В то мартовское утро 2005 года братья Вербицкие возвращались с дежурства домой, каждый на своих «Жигулях». Взрыв раздался в тот момент, когда их нагнал бронированный БМВ и стал обгонять одного из братьев. Броневику Чубайса — ничего, он как ехал, так и уехал дальше, а вот «Жигулям» досталось. Стали разбираться на суде, как именно досталось.
Подсудимый Найденов спрашивает Вербицкого: «Вы осматривали корпус Вашей машины после взрыва?»
Вербицкий: «Конечно».
Найденов: «В корпусе Вашей машины пулевые повреждения были?»
Вербицкий: «Нет».
Найденов: «Осколочные повреждения были?»
Вербицкий: «И осколочных не было».
Казалось бы, такие простые вопросы и столь же ясные простые ответы, но они полностью уничтожили опорные моменты обвинения, утверждающего, что именно автомашина И. Я Вербицкого прикрыла собой бронированный БМВ Чубайса от трагической развязки, когда БМВ за секунды до взрыва пошел на обгон «Жигулей». Получается, что «Жигули» Вербицкого, находившиеся ближе всех к эпицентру взрыва, не получили ни пробоин, ни царапин от осколков и пуль. Как же тогда и где БМВ Чубайса, прикрытый «Жигулями» и умчавшийся с места взрыва до всякой стрельбы, мог нахватать так много пробоин от пуль и осколков?..
Единственный, кстати, действительно независимый свидетель так называемого покушения брат И. Я. Вербицкого Владимир ошеломил суд концовкой своих показаний: «Когда БМВ Чубайса после взрыва проезжал мимо нас, тогда я не видел на БМВ никаких повреждений. А вечером в «Вестях» показали БМВ с повреждениями».
Получается из показаний и охранников Чубайса, и Вербицкого, заявленных прокурором свидетелями обвинения, что автомобиль Чубайса никто не обстреливал. Охранники утверждают, что машина Чубайса умчалась до стрельбы, а Вербицкий видел и свидетельствовал на суде, что БМВ Чубайса уезжал с места взрыва неповрежденным, совсем не похожим на ту израненную машину, что вечером покажут по телевизору. Чтобы отмести нарастающее в суде мнение об имитации покушения 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе, обвинение представило присяжным заседателям баллистическую и взрывотехническую экспертизы, должные подтвердить несомненность реального покушения на Чубайса.
