Прокурор Каверин не собирался искать аргументов, способных убедить суд в необходимости отказать Миронову: «Я этих книг не читал. Но я не вижу оснований для удовлетворения ходатайства подсудимого Миронова, поскольку содержание данных книг никак не относится к настоящему делу. Насколько мне известно из школьного курса истории, к продаже Аляски потерпевший Чубайс никакого отношения не имеет. О том, что эти книги написаны в то время, когда готовилось покушение, никаких доказательств нет. Впрочем, даже если Миронов и писал тогда эти книги, его научная деятельность не мешала ему регулярно посещать поселок Жаворонки, вблизи которого находится дача Квачкова».
Знакомые с законами элементарной логики люди в судебном зале заблудились в первых же двух предложениях прокурорского спича. Если прокурор не читал книг Ивана Миронова, тогда откуда он знает, что их содержание не относится к делу? Ну и, конечно же, вершина прокурорской мысли: Аляску продал не Чубайс. Это действительно то немногое, что продали в России без него.
Пока слушатели переваривали неперевариваемые плоды прокурорской логики, судья, даже не надкусившая их в благоразумных целях сбережения рассудка, объявила: «В удовлетворении ходатайства подсудимому Миронову отказать. Данные книги не относятся к рассматриваемому периоду, они изданы в 2007, 2009 и 2010 годах».
Впрочем, переживать очередную несправедливость тучной дамы в черной мантии по фамилии Пантелеева было некогда, — ожидалось оглашение детализации телефонных переговоров подсудимых, — последний козырь обвинения, призванный доказать, что подсудимые с ноября 2004 года готовили-таки покушение и потому регулярно перезванивались между собой. Номера, даты, секундное время переговоров назывались не подряд, а выборочно. Яшин звонил Квачкову-старшему, Миронову и Найденову. Миронов созванивался лишь с Яшиным и с Квачковым-младшим. Найденов — только с Яшиным. Звонки подсудимых другим многочисленным лицам, не заинтересовавшим следствие, юная прокурорша Колоскова пропускала за ненадобностью, и рисовалась странная, заказная следствием картина заговорщеского созвона четырех подсудимых между собой, как будто не было у них больше ни родных, ни друзей, ни знакомых. С особым нажимом прокурор-девица подчеркивала те звонки, которые отмечались на базовых телефонных станциях Одинцовского района, в предместьях дачи Чубайса и дачи Квачкова, московские звонки подсудимых прокурор замалчивала. Получалось, что подсудимые дневали-ночевали на даче Квачкова, просто не вылезали из нее. Была еще одна хитрость, на которую не сразу обратила внимания защита: подрастающая прокурор Колоскова, симулируя неопытность, при озвучке телефонных звонков, невинно объявляла: «Квачков в это время находился там-то», «Яшин в это время находился там-то». На самом деле по называемым лукавой девицей адресам находились не Квачков с Яшиным, а базовые телефонные станции, которые фиксировали поступавшие на них звонки.
Громоздились даты, цифры, фамилии, но уже потерявшие к ним всяческий интерес зрители в зале сидели и размышляли о том, какую большую обиду, вряд ли заслуженную, претерпевает от обвинения бедняжка судья Пантелеева, принимаемая следствием за наивную простушку, которой всякую ерунду можно втюхать за истину, ведь, действительно, какой дурак, задумав что недоброе, будет пользоваться при этом своим собственным телефоном, зарегистрированным на его собственное имя. Вот же они, подсудимые, уже полгода как на глазах, на идиотов совсем не похожие, к тому же прошедшие все судебную психиатрическую экспертизу. Интересно, а сами следователи с прокурорами психиатрам показывались?.. Господи, и чего только не полезет в голову, слушающую не первый час одни сплошные цифры… Но ведь, действительно, не может нормальный человек, планирующий теракт, пользоваться своим телефоном для связи с подельниками. Опять же после случившегося на Митькинском шоссе так называемого покушения 17 марта никто из них не прятался. Тот же Миронов, судя по распечаткам его телефонных звонков, озвученных в суде, и два, и три дня, и неделю спустя свободно разгуливал по Москве, перемещаясь от стен Кремля до самых окраин столицы и за пределы МКАД. Из многочисленных точек Москвы беспечно и много названивал родным, друзьям, знакомым вместо того, чтобы уносить ноги и затаиться, ведь В. В. Квачков был уже арестован, и по логике, и по здравому смыслу и Ивану Миронову требовалось немедленно залечь на дно…
