Внушительные цифры в тротиловом эквиваленте — от 3,5 до 11 кг — прописанные в экспертизе свидетельствовали о серьезности намерений преступников. Однако вызванный в суд эксперт-взрывотехник на горе прокурору показал, что экспертизу он делал, основываясь лишь на протоколах осмотра места происшествия следователями, сам он место взрыва в глаза не видел. Даже фотографиями пострадавших машин — охраны, Чубайса, Вербицкого — не пользовался, и сами машины не видел. Массу взрывчатого вещества рассчитывал по протоколу осмотра «Жигулей», но потом протокол этот был изъят из материалов дела предыдущим судом как недопустимое доказательство. То есть расчеты велись по тому, чего в деле нет! БМВ Чубайса во внимание и расчеты вообще не брали. Такая вот виртуальная экспертиза виртуального покушения.
Неудача с экспертом-взрывотехником заставила прокурора отказаться от вызова в суд эксперта-баллистика. Из самой баллистической экспертизы, торопливой скороговоркой зачитанной прокурором, удалось расслышать лишь число пулевых пробоин в броневике Чубайса — двенадцать. Четыре пули ровной строчкой прошили капот наискось и уперлись в лобовое стекло. Эта строчка создала массу проблем обвинению. Так аккуратненько «шить» автомат может лишь по стоящему автомобилю, а ведь БМВ Чубайса не останавливался ни на секунду, лишь сбросил скорость до 60 км в час. При такой скорости пуля от пули ближе полутора-двух метров не ложится. Так как же обстреляли БМВ Чубайса? Баллистическая экспертиза ответа не дала, да суд его и не искал. Любопытным защитникам подсудимых судья привычно заткнула рот. Прокурору оставалось жалеть, что так, как адвокатам защиты, свидетелям в нужном месте и в нужное время рот не заткнешь.
Подсудимый Квачков спросил свидетеля Швеца, который в мартовские дни 2005 года, возглавляя ЧОП «Вымпел-ТН», скомандовал звонившему ему под обстрелом Моргунову: «Не стрелять!»: «Для чего охраннику пистолет, если не для отражения нападения?», на что тот бойко отрапортовал: «Против автоматического оружия нельзя применять пистолет. Если бы они отстреливались, их бы подошли и добили. А так — не тронули и ушли».
«После имитации покушения на Чубайса какие премиальные выплачены охранникам со стороны РАО «ЕЭС?» — поинтересовался подсудимый Миронов.
Швец вдруг испугался: «Ни о каких премиальных не знаю! Спасибо, что живы остались!»
Разве не странно, что Чубайс с его олигархической конторой РАО «ЕЭС России» с оборотом в сорок миллиардов долларов никак не отблагодарил охранников. Но в свете вырвавшегося откровения «Спасибо, что живы остались!» и странной, скоропостижной смерти Кутейникова, охранника из второй машины сопровождения, о чем впервые проговорился на суде все тот же Швец, становилось понятным, что телохранителям было за что говорить спасибо Чубайсу.
Лезли в глаза, резали слух недомолвки, нестыковки, явные натяжки в показаниях свидетелей обвинения. Вот майор ГИБДД Иванов рассказывает суду, как попала в разработку машина подсудимого Квачкова: «Я выехал, полетел. Скорость 100–120 километров в час… Не доезжая метров 600–700 в сторону Москвы, на противоходе, смотрю — иномарка. Голова одна уже в машине, а другая — заходит, и машина с пробуксовкой начинает уходить»… Суд так и не понял, почему, зачем, куда «выехал, полетел» майор, ведь это вообще была зона ответственности другого подразделения ГИБДД. Иванов напирал на то, что, «руководствуясь интуицией», примчался проверить информацию о стрельбе, но не смог объяснить суду, откуда пришла информация о стрельбе. А машину марки СААБ на обочине шоссе заметил «случайно» и подозрительный номер ее запомнил «на всякий случай». А далее и вовсе чудеса: кто-то, неизвестно кто, подслушал разговор майора по спецсвязи о замеченной им машине и объявил план-перехват СААБа… Не слишком ли много случайностей, заложивших следствию основу такой невиданной оперативности, что уже через несколько часов после происшествия и машина была установлена, и сам подрывник пойман, брать которого прокуратура прибыла со свитой телекамер многочисленных каналов…
По замыслу обвинения две представшие перед судом старушки должны были свидетельствовать о преступном логове в поселке Жаворонки недалеко от дачи Чубайса, где собирались злоумышленники во главе с Яшиным, чтобы денно и нощно следить за кортежем Чубайса. А показали свидетельницы на суде, как, воспользовавшись преклонным возрастом и слабым зрением бабушек, следователь вплел в их показания то, что необходимо было следствию, но что они никак не могли сказать. Одной из них в протокол допроса вписали даже номер машины, имена злоумышленников, которых она знать не знала, в глаза отродясь не видела и от чего, естественно, на суде категорически отказалась. Попутно рассказали бабушки суду, что Чубайс обычно выезжал на работу кортежем из трех машин при перекрытых гаишниками дорогах в Жаворонках. Но выяснить, почему 17 марта 2005 года порядок был изменен: ни второй машины сопровождения, ни гаишников на перекрестках, судья не позволила, привычно обрубив все вопросы подсудимых и их адвокатов.
