Однако показания Балджера по проекту на Стэйт-стрит, 75, могли быть приняты, только если отбросить все противоречившие им факты. Он не выглядел невинной жертвой. Получалось, что ею был владелец разваливающейся недвижимости. И точно так же, как ФБР защищало Уайти Балджера в течение пятнадцати лет, Бюро вмешалось, чтобы уберечь Билли Балджера от опасности.
Во время федеральной проверки нескольких проектов в центре города, в том числе и Стэйт-стрит, 75, следователи обнаружили документы, которые полностью разрушали показания Билли Балджера. Документы, впрочем, так навсегда и оставшиеся под спудом в федеральных архивах, подтверждали, что Балджер забрал свою долю из денег Брауна. Хотя он и «выплатил» ссуду, Финнерти перевел деньги обратно Балджеру через другие счета их юридического бюро. Таким обходным путем Балджер получил примерно половину из полумиллионной суммы, выплаченной Брауном.
Более того, Балджер не получал вознаграждение в 267 тысяч долларов, которые, по его словам, были залогом для взятия ссуды. Бухгалтерские документы юридического бюро показывали, что он получил менее половины от требуемой суммы, а именно 110 тысяч долларов.
Документы, конечно, не подтверждали вымогательства, но полностью разрушали сочиненную им трогательную историю о необходимости починить крышу и купить жене новую машину. Вместо того чтобы потратить деньги на нужды своего домохозяйства, Балджер разместил их в облигационном фонде, освобожденном от уплаты налогов. Если бы это вышло наружу, в Саути плохо приняли бы такое. В конце концов, Билли уже не был бы Билли, если бы стало известно, что он присвоил эти деньги. Нечестный отъем денег показал бы, что и у него есть «оттенки» Уайти.
Билли Балджер, конечно, получил помощь от ФБР. Несмотря на общественную огласку, заявление Брауна о вымогательстве было уже закрытым для Бюро делом. Тот же самый Джон Моррис, который защищал Уайти Балджера и принимал от него деньги, теперь занимался делом Билли Балджера как начальник отдела по борьбе с коррупцией. В 1988 году Моррис действовал очень быстро, торопясь отвести угрозу от Билли Балджера: он попросту закрыл дело всего за несколько дней до того, как «Бостон Глоуб» напечатала на первой полосе статью-расследование о махинациях, связанных с небоскребом.
В очередной раз Моррис боролся с угрызениями совести. Дело Брауна стало еще одним звеном в длинной цепочке эпизодов, которые требовали от него просчитывать риск того, чтобы все-таки поступить по совести – и тем самым навлечь на себя гнев безжалостного преступника, который множество раз давал ему взятки и медленно развращал его отличным вином и необычайным дружелюбием. Моррис знал, что Уайти Балджер не постесняется воспользоваться его слабостями. И действительно, во время недавнего ужина, который Моррис устроил для информаторов (встреча «для избранных» в квартире Дебби Ноузворти в Вобурне), Уайти поднял ставки. После того как Джон Коннолли и Стиви Флемми покинули квартиру, Моррис заметил, что Балджер задержался за гардеробной стойкой. «Надев плащ, он вытащил из кармана конверт и протянул его мне. И сказал: “Вот тебе на первое время” – и вышел за дверь», – рассказывал Моррис. В конверте он обнаружил пять тысяч долларов.
Вот поэтому Моррис и закрыл дело о проекте на Стэйт-стрит, 75. Однако об истории с небоскребом не забыли, особенно после того, как стало известно, что ФБР даже не допросило Билли Балджера. Генеральный прокурор штата Массачусетс Джеймс Шеннон потребовал возобновиить расследование, чтобы развеять все подозрения.
И тут в дело вступает Джон Коннолли. Поскольку Билли Балджер оказался на линии огня, Коннолли отвел Морриса в сторонку и надавил на него, выясняя, действительно ли президенту сената следует соглашаться давать показания. Моррис вспоминал: «Коннолли пришел ко мне и спросил, что председателю сената следует делать, когда от него требуют согласиться на допрос, и как бы я рекомендовал ему поступить». Моррис сказал, что Балджеру нужно согласиться, потому что не подкрепленные убедительными доказательствами обвинения Брауна не приведут к серьезному расследованию. «Я не чувствовал, что дело может оказаться очень серьезным, – продолжал Моррис. – И не думал, что он может сам себе навредить. Я думал, что это будет в его интересах: дать наконец показания и покончить со всеми этими слухами». Помощь возобновленному расследованию гораздо лучше отвечала интересам Балджера, чем арьергардные бои без правил.
