Пол Коффи произнес волшебные слова: «Я, Пол Коффи, давая показания под присягой, в соответствии с судебным ордером, выданным 22 мая 1997 года, подтверждаю, что Джеймс Балджер являлся информатором отделения Федерального бюро расследований (ФБР) в Бостоне». Коффи отметил, что в настоящий момент правительство приняло решение о разглашении имени Балджера, и попытался объяснить, почему в его случае пришлось отойти от строгих правил защиты конфиденциальности информаторов. Балджер, указывал он, «обвиняется в постоянном совершении тяжких преступлений на протяжении многих лет». Длинная серия преступлений сочеталась с его работой тайным информатором ФБР. Более того, Балджер, как находящийся в бегах, явно пытается избежать ответственности за свои преступления. Сочетание всех этих факторов создает «уникальное и редкое стечение обстоятельств», которое позволяет предать гласности имя Балджера, чтобы посадить его за решетку. «Балджер, таким образом, лишается всякой надежды на то, что его статус тайного информатора останется в тайне».
Министерство юстиции подчинилось решению суда, полностью отдавая себе отчет в том, что тем самым позволяет судье Вулфу ступить на неизведанную территорию, настоящую святая святых. Никогда еще независимые наблюдатели – такие, например, как федеральный суд, – не получали доступа к досье фэбээровских информаторов. Ни прокуроры, ни адвокаты даже не догадывались о подлинных масштабах коррупции, но у всех было предчувствие, что доступ к этому досье приведет к страшным открытиям. Пол Коффи так и сказал судье, когда они вдвоем обсуждали требование Кардинале раскрыть сотрудничество с ФБР Балджера и Флемми: «Это бомба замедленного действия».
Теперь, после долгих лет, эта бомба была готова взорваться.
Дождливым зимним утром 6 января 1998 года в Бостоне наконец началось судебное рассмотрение связей Балджера и Флемми с ФБР. «Мы собрались сегодня, – объявил судья в зале заседаний номер пять федерального окружного суда, – чтобы начать слушания по ходатайству об исключении из судебного рассмотрения материалов радиоэлектронного наблюдения и по ходатайству мистера Флемми об освобождении от ответственности за совершение преступлений на основе обещаний, данных ему Федеральным бюро расследований».
Юристы, вставая, по очереди представлялись: Фред Вышак, Брайан Келли, Джеймс Герберт со стороны обвинения; Тони Кардинале, Кен Фишман, Мартин Вайнберг и Рэндольф Джиойя со стороны защиты четырех бандитов. В стороне, слева, под неусыпным вниманием охраны сидели обвиняемые: первым – Фрэнк Салемме, одетый в серый двубортный костюм с красным галстуком; за ним – Бобби Делюка; затем – Стиви Флемми и, наконец, слева от него, Джонни Марторано. Все сидели молча. Никто из них – ни подсудимые, ни юристы, ни судья, ни корреспонденты телевидения, радио и газет, заполнившие задние ряды, не имели ни малейшего представления, чего можно ожидать. Никогда еще отношения бостонского отделения ФБР, Уайти Балджера и Стиви Флемми не становились предметом разбирательства в федеральном суде.
Прошло уже семь месяцев с тех пор, как правительство подчинилось июньскому постановлению суда о признании Балджера информатором ФБР. Но с того переломного момента прошли недели, месяцы, на протяжении которых судья и юристы готовились к слушаниям и договаривались об основных правилах. Дело по обвинению в вымогательсве, открытое три года назад, до сих пор находилось на стадии досудебной подготовки. Впрочем, к настоящему времени все участники процесса уже понимали, что рассмотрение дела будет очень долгим, поскольку судья ступал на неведомую доселе территорию: закулисная деятельность ФБР.
Все эти месяцы Министерство юстиции передавало адвокатам сотни страниц из прежде засекреченного досье, раскрывающего историю взаимоотношений ФБР с Балджером и Флемми. Кардинале, Фишман и другие все глубже погружались в работу с документами. «Мы начинали понимать, что в этом деле будут самые невероятные повороты, включая неправомерные действия сотрудников правительственных ведомств, – вспоминал Кардинале. – Мы начали задаваться вопросом: если Флемми был информатором так много лет, то может ли данное обвинительное заключение быть полезным в принципе?»
