Лед недоброжелательности был растоплен. Его признали за старшего. Но руководящую роль надо было закрепить материально. Прирученный волчонок должен не только знать силу хозяина, но и есть с его руки. Батый достал несколько крупных купюр и протянул Бригите, тем самым обозначая ее как старшую:
– Это вам на расходы.
Девушка ловко пересчитала деньги, удовлетворенно хмыкнула и отдала половину Гансу.
– Это другое дело, шеф. Сегодня я свяжусь с местными, а Ганс проследит за клиентом и присмотрит удобное местечко для встречи.
– Хорошо, тогда вечером мне отзвонись с результатом, – согласился Удо.
– Зачем звонить, когда можно встретиться. – Девушка с вызовом посмотрела ему в глаза. Он вообще стал замечать, что после возвращения из лагеря палестинцев ее отношение к нему изменилось. От настороженного к задиристому. Вот и сейчас она снова пытается его уколоть. Значит, надо ответить.
– Хорошо, когда освободишься, приезжай в отель «Четыре сезона», из холла мне позвонишь в номер.
Как он и рассчитывал, когда спустился вниз после ее звонка, он увидел другую Бригиту. Девочка, чувствовавшая себя почти королевой в пивнушках и студенческих забегаловках окраин Западного Берлина, была явно ошеломлена роскошью элитного отеля. Ее короткая черная кожаная куртка, уже потертые джинсы и майка с дурацким рисунком мало сочетались с мрамором пола, позолотой отделки, бархатной обивкой мебели. Из каждого зеркала в тяжелых дубовых рамах на нее смотрела провинциальная замарашка.
Батыю было знакомо это чувство. Но теперь на нем был дорогой, тщательно отглаженный костюм, белая рубашка, со вкусом подобранный галстук. Едва уловимый запах хорошего мужского парфюма витал вокруг элегантного мужчины. Увидев его, девушка еще больше стушевалась. Она как рыбка, выловленная из воды, несколько раз открыла рот, чтобы что-то сказать, но получилось это у нее только с третьего раза:
– Я договорилась с местными, завтра они подъедут.
– Отлично, пошли поужинаем. – Он жестом показал ей дорогу в ресторан при отеле.
Зал ресторана выглядел не менее роскошно. Приглушенный свет, ненавязчивая музыка небольшого оркестра, вышколенные официанты – все было на самом высшем уровне. Бригита замерла в дверях, потом резко развернулась и пошла к выходу.
– Подожди, что случилось? – попробовал остановить ее Батый, но смог догнать только у зеркальной массивной двери, которую услужливо отворил перед девушкой элегантный швейцар. Она со злостью отстранила служащего и выскочила на улицу. Глаза ее светились яростью, щеки пылали, она тряхнула рыжей шевелюрой:
– Я зайду к этим зажравшимся в роскоши буржуям только с автоматом и гранатами. Сволочи, – непонятно к кому обратилась она.
Батый догадался, в каком она состоянии. Классовая ненависть бурлила в душе молодой революционерки, и было понятно, на чем она основана.
– Поехали. – Он не мог оставить ее в таком состоянии.
Батый направился на стоянку, к автомобилю. Девушка, немного помявшись, пошла за ним следом. Всю дорогу они молчали. Удо отвез ее в небольшой семейный ресторанчик с традиционным немецким меню. Бригита почувствовала себя там гораздо спокойнее, они даже немного потанцевали.
Неожиданно девушка схватилась за живот, ее лицо исказила гримаса.
– Что случилось? – тревожно спросил спутник.
– У меня так иногда бывает. Мне надо срочно полежать, и все пройдет.
– Может, к врачу?
– Не надо. Мне нужно только немного отлежаться.
– Я отвезу тебя в гостиницу. Где ты остановилась?
– Это далеко.
– Тогда поехали ко мне. – Он замер, вспомнив ее реакцию. – Если ты не возражаешь.
– Мне все равно, поехали быстрее.
В номере она расположилась на диване. Через некоторое время ей действительно стало лучше. Она повеселела и разговорилась.
– Я тебе не сказала. Я передала твой подарок Лейле. Она так обрадовалась.
– Правда? И что она сказала?
– Я бы тоже обрадовалась такому подарку. – Бригита сделала паузу и добавила: – Особенно от тебя. Я не все поняла, у меня с английским не очень, да и у нее тоже. Она показывала руками самолет. Ты что, летал с ней куда-то?
– Ага, – хмыкнул Удо, вспоминая захват лайнера и тяжелый переход от преследователей через пустыню. – На курорт.
Бригита резко села на диван и уже другим тоном произнесла:
– Не зря ребята говорят, что ты продался арабам.
Такой выпад спускать было нельзя. Батый подошел к ней вплотную, жестко схватил за отвороты кожаной куртки и как пушинку вздернул вверх – так, что пола она касалась только носками ботинок.
– Мне плевать, о чем вы там шепчетесь по углам. Вы зеленые подростки, возомнившие себя непонятно кем. Что вы можете, кроме болтовни? Ничего. Ты хотя бы пристрелила жирного судью – безоружного и не ожидавшего нападения. А я за наше дело кровь пролил. Меня ищет вся контрразведка Германии. Это мои друзья сидят в тюрьме. Да, мне повезло, и я вывернулся. Я продолжу наше дело. Для этого мне нужны союзники, и я их нашел. Если вы со мной, то будете выполнять мои приказы точно и не рассуждая. Понятно?
