Напоследок он встряхнул ее, как тряпичную куклу, и поставил на пол. Потом в раздражении снял пиджак и сдернул галстук, оставшись в расстегнутой до пояса рубашке.
– Даже если ты прикажешь снять штаны? – раздался со спины насмешливый девичий голос.
– Да, – отрывисто бросил Удо и резко развернулся к ней лицом.
И замер. Бригита стояла в курточке, но без штанов, стыдливо прикрывая руками пикантные белые трусики.
– Я надеюсь, Ганс не очень повредил твое мужское достоинство.
Батый замер столбом, немка сама продолжила активность. Она подошла к нему и прильнула всем телом. От разгоряченного женского дыхания у Батыя вожделенно защемило сердце. Голова еще раздумывала, а руки и губы уже делали свое дело. Безумная страсть охватила обоих.
«Все-таки женское коварство сильнее профессиональной подготовки разведчика. Как она ловко спланировала и сыграла сцену с внезапно заболевшим животом» – была последняя трезвая мысль в его голове.
В Берлине Абу Дауд строго проинструктировал представителя ФАТХ в Германии.
– Азиз, ты должен в кратчайший срок подобрать не менее двух десятков палестинских студентов, обучаемых в Германии, хорошо владеющих немецким языком, и отправить их в Мюнхен. Там они должны устроиться обслугой в Олимпийскую деревню. Уборщики, подсобники, разносчики – не важно. Они должны стать там нашими глазами и ушами. Хотя двадцать – мало, надо в два раза больше. Срок тебе – неделя.
– Уважаемый Абу, наша молодежь, к сожалению, заражена корыстолюбием. Я, разумеется, найду преданных нам людей, но, чтобы быстро привлечь такое количество народа на малооплачиваемые работы, требуется их дополнительно материально подкрепить. Увы, это реалии Запада.
– Ты получишь на это средства. Сам поселишься в Мюнхене и лично будешь выдавать деньги, но только тем, кто приносит сведения. И, кстати, не забывай, что у мотивации, как у палки, два конца – поощрение и наказание. Да будет тебе известно, что стимулом в Древнем Риме как раз называли палку с заостренным концом, чтобы погонять тупых ослов.
– Конечно, муаллим. Вы наш учитель, мы – прилежные ученики. Я так и сделаю, возьму с собой пару крепких надежных парней, и мы наведем порядок. Какого типа сведения мы должны собирать?
– Заведи такой порядок: чтобы они каждый день приходили к тебе с отчетом. Сначала пусть это будет любая доступная им информация, затем постепенно ты их сориентируешь на сведения о наших врагах.
– Каких? У нас их много.
– Ты начни, Азиз, а мы потом решим. Кроме того, заранее подбери несколько конспиративных квартир для людей и оружия. Также за тобой транспорт. Пока все, и не затягивай, времени осталось мало.
Затем Абу Дауд выехал во Франкфурт, посетил аэропорт и отметил, что рекомендациями Юсуфа стоит воспользоваться. Оттуда он отправился в обратный путь, на Ближний Восток, с несколькими пересадками, чтобы запутать возможных преследователей.
Вернувшись из разведывательной поездки в Германию, руководитель оперативного направления доложил Арафату свои соображения и предварительный план террористической атаки. В ее основе оставалась проверенная «самолетная» схема. Группа бойцов ночью пробирается в Олимпийскую деревню и захватывает безоружных заложников. Руководитель выдвигает властям требования по освобождению товарищей из тюрем. Заложникам только угрожаем, но не убиваем. Жертвами должны выглядеть палестинцы, лишенные родины, а не евреи. Выпустят, конечно, не всех. Торг есть торг, значит, надо просить побольше. После того как нападавшие получат гарантии безопасности, отпускают израильтян. При удачном раскладе налетчиков заберет под свою защиту посол Ливии, он же поможет им выехать из страны, при неблагоприятном – они попадут в немецкую тюрьму. Пусть немного посидят, при следующем инциденте их вызволят. На неформальном, никак не афишируемом уровне с немцев можно получить еще несколько миллионов марок. В итоге «Черный сентябрь» – герои, и их с почетом принимают в семью Организации освобождения Палестины.
План не вызвал у Арафата возражений. В соответствии с достигнутой договоренностью действовать совместно, он пригласил для обсуждения операции своего союзника, главу Народного фронта Жоржа Хабаша.
Доктор Хабаш внимательно выслушал предложение собеседника, но выражать согласие не торопился. Он задумчиво перебирал четки, сидя перед остывшей чашкой чая. Эта медлительность нервировала собеседника.
– Тебя что-то не устраивает, Жорж?
