Чистый для любви…
Может быть, потом,
Наших падших душ
Не коснётся больше зло».
Я прикрыл поскорее дверь. Что она слушает? Если у неё вся подборка такая, то лучшим выходом будет вообще забрать у неё этот джеров кристалл. И откуда она только подобную мерзость взяла?
Подойдя к кровати, я буквально навис над девочкой, на что она никак не отреагировала. Пришлось сдёрнуть укрывающее её одеяло. Дарк сидела, подтянув колени к груди и положив на них щёку. Взгляд тусклых почти безжизненных глаз смотрел, казалось в одной ей ведомое пространство.
— А ну выключи! — потребовал я. Она медленно подняла голову и спросила, но из-за глушащей музыки я понял смысл только по движению губ:
— Зачем?
— Ты что за гадость слушаешь?
На удивление, она меня даже поняла и ответила:
— Это вполне соответствует моему настроению.
— Выключи, поговорить надо.
Звук стал намного тише, но так и не прекратился. Я только поморщился. Взяв Дарка за плечи, я аккуратно распрямил её, проигнорировав болезненный вздох, уложил на кровать и накинул на худое тело одеяло.
— Что за изломанная жизнь и бесполезный сюжет? Ты выжила — радовать надо! — возмутился я подобному настрою.
— Радуюсь, — криво усмехнулась Дарк. — Разве не видно?
— Нет! — рявкнул я, начиная выходить из себя, но моментально заставил себя успокоиться.
— Значит, и радоваться нечему, — отстранённо отозвалась девочка. Я вообще перестал её понимать. Что за странности такие?
— Может, объяснишь? — перешёл я на мягкий, увещевательный голос. — После столь тяжёлой травмы тебе нужна вся твоя сила для скорейшего выздоровления, но никак не это упадническое настроение.
— Не думаю, что моё настроение хоть как-то повлияет на способности магистра Дэривана или на природные особенности моего организма.
Я едва зубами не скрипнул. Нужно срочно вытягивать её из этой ямы. Но как? За свою жизнь я вдоволь наобщался с особями противоположного пола, но все они были определённого контингента: воровки, убийцы либо продающиеся за деньги. Тем малолеткам, которых я охранял, незачем было разговаривать со мной. Для них я был просто предметом интерьера: полезного либо мешающего определённым планам. Но вот успокаивать или поднимать их дух мне ни разу не доводилось.
Присев на край кровати, я легонько дотронулся до впавшей щеки Дарка и, глядя прямо в глаза, попросил:
— Расскажи, пожалуйста, что произошло. Я хочу просто понять.
— Я уже всё рассказал Варану, — неприязненно отозвалась малышка.
— Я не имею в виду твоё происшествие с Канореном. Я про твоё теперешнее состояние.
— А что про него рассказывать? Лежу с переломанными костями и лежать буду ещё с пол-луны.
— И даже не ешь ничего? — вскинул я брови, кивнув на нетронутый поднос.
— Больно даже жевать.
— Жить тоже больно, но никто из сильных натур пока не жаловался.
— А я слабая и ранимая, — насупилась девочка. Я не удержался и расхохотался, услышав подобную характеристику.
— И эта «слабая и ранимая» почти победила наставника!
Дарк отвела взгляд и ничего не ответила.
— Малышка, послушай… — девочка вздрогнула и попросила:
— Не называйте меня так.
— Дарк получается довольно обезличенным именем, а о тебе я беспокоюсь.
— Хватит играть в доброту! — вспыхнула девочка, прожигая меня яростью своих глаз. Я аж онемел на миг. Неужели она до сих пор считает, что мы, наставники, ничем не можем ей помочь?
— Играть? Дарк, я на полном серьёзе обеспокоен твоим состоянием.
— С чего бы это? Я для вас никто!
— Не правда. Я хочу подать документы в конце этого курса на отцовские права над тобой.
Затаив дыхание, я наблюдал, как непонимание на её лице сменилось изумлением, потом недоверием, а под конец ехидством.
— Вы меня хотите усыновить или удочерить? — поинтересовалась, наконец, девочка. Я растерялся, не зная, что ответить. Она права: если я буду её усыновлять, то документы могут признать недействительными. А если раскрывать правду о том, что она не мальчик, то проблемы могут возникнуть много раньше ожидаемого. Признаюсь, я совершенно не принимал данный вопрос во внимание, о чём сейчас и поплатился.
— Не знаю, — взлохматил я волосы слегка нервным жестом. Эта девочка поражает своей внимательностью к мелочам и непредсказуемостью. — Думаю, что смогу уладить этот вопрос, когда и если он возникнет.
— Это глупо. Я не зарегистрирован ни в одном из документов Города. У них не будет никаких данных.
— Ну так что? Многие из жителей Ночного и Сумеречного города точно в таком же положении.
— Зачем вам это?
— Я не хочу, чтобы ты оказалась на улице или где похуже, если нас всё-таки заставят исключить тебя из Академии, — почти честно признался я. Не объяснять же ей, что после исключения из Академии структуры Города ни за что не выпустят её из поля внимания. А это довольно тяжёлое бремя, от которого я хотел бы, по возможности, её оградить. — Одна, без средств к существованию и какой-либо поддержки… Ты достойна лучшего, чем прозябать в самых низах общества.
— У меня есть, к кому пойти, — враждебно отозвалась Дарк.
— А если они окажутся не теми, за кого себя выдают? Так у тебя будет запасной вариант.
— Хорошо, но я совершенно не понимаю, зачем ВАМ это?
