Двое оставшихся затеяли такую стрельбу по окнам купе, что высунуться стало нереально. Лежи да посвистывай в такт пулям.
– Я поползла, – поделилась Яна идеей.
– Куда?
– Дальше. Посмотрю, кто с той стороны в гости просится, – пояснила Яна. Опомнившиеся освобожденцы поддержали ее выстрелы пусть не ураганным, но вполне приличным огнем, и налетчики заколебались.
Яна ползком выбралась в коридор. Так же, ползком, пробралась по полу к угловому окну, выглянула.
И это – все?!
Она почувствовала себя как ребенок, которому Дед Мороз вместо айпада принес пластиковую черепашку. Что за жеваные мухоморы?
Всего двое?
Хотя кто их знает, вот у О. Генри есть рассказ про грабителей поездов, где они вообще вдвоем-втроем работали[20].
Наверное, налетчики не читали рассказы, но шанс у них был, и неплохой. Если бы все опешили от неожиданности. Опять же…
Между охраной ВИП-персоны и реальными бойцами есть некоторая разница. Как хотите – первые более аморфны. Должно быть наоборот, но реальный боевой опыт, постоянное ожидание засады, подвоха, обстрела – это серьезный камешек на весы.
Если бы налетчикам удалось захватить жома Тигра… если бы удалось.
Свистнула пуля.
Яна почувствовала боль и ругнулась. Поднесла к лицу руку и поглядела на окровавленные пальцы.
Сволочи!
Зарою заживо!!! Сгною в мухоморах!!!
Хотя чего там – меньше года осталось!
Яна выглянула в окно – и выстрелила. Полетела еще одна лошадь. В человека она все же не целилась – боялась промазать, а лошадка покрупнее будет. Прости, лошадка, ты ни в чем не виновата.
Атака захлебнулась, но…
Бандит, который держал под прицелом машиниста и его помощника, – куда ему было деваться? Спрыгивать и бежать, рискуя попасть под пулю? Или захватывать заложников?
Да и тот, что с динамитом, пока еще был цел. И держался в отдалении…
Ах вы, сволочи!
Поезд дернулся и остановился.
Яна открыла дверь и вывалилась в соседнее купе.
Жом Тигр путешествовал с охраной. Сейчас эта охрана ощетинилась оружием, но к окнам особо не лезла, так, постреливали в белый свет как в копеечку. Появление Яны они восприняли… без восторга.
Не до баб!
Баба и не стала претендовать на внимание. Она увидела то, что ей было нужно.
Пока сохраняется опасность взрыва… оно ей надо? Пусть мужики от врага не отвлекаются, а она делом займется.
А вот и винтовочка! Миленькая, родная, чем-то похожая на «мосинку». Ну иди к мамочке, дорогуша!
Яна сдернула ее со стены купе, быстро проверила… Заряжена! Ну коли так…
– Положи, ты чего! – подал кто-то голос.
Яна даже не обернулась – интернациональный жест «фак» можно и так сложить, вслепую. Жаль только, что он остался непонятым. Но…
Уверенно из «мосинки» можно попасть на триста метров. Так-то до трех километров, но это уже мечты. А в голову – триста метров, и не крутить! Восемьсот – если оптический прицел, но вот прицела у Яны и не было.
Ничего, на зрение она и так не жаловалась. Выдохнула, слилась с винтовкой, стала ее продолжением, медленно-медленно повела за всадником, который размахивал свертком с якобы динамитом.
– Тебе, Хелла!
И – спустила курок.
Грохнуло.
Яна упала на задницу. Винтовка приземлилась рядом.
– Жеваные мухоморы!
На динамит Яна не рассчитывала. А вот на то, что выбьет сверток, что испуганные налетчики ломанутся кто куда…
Это – могло быть.
Но в свертке и правда оказался динамит! Дикие люди! Что обещают, то и кладут! Кошмар! А как же демократические принципы?
Грохнуло.
В нескольких купе вылетели стекла. Яне повезло, рот был приоткрыт. Да, вот так… отец смеялся, что во время выстрелов у нее совершенно идиотское выражение лица и вообще она приклад слюнями закапает. Ну так что же! У всех есть свои маленькие недостатки!
А там и правда оказался динамит…
Что там осталось от всадника, что от лошади – пара килограмм летящего в разные стороны фарша. Налетчикам хватило.
Заверещав, они рванули во все стороны, как тараканы из-под карающего тапка.
Яна помотала головой и выразилась трехэтажным.
И откуда-то сбоку ей ответил плачущий голос. Это хозяин винтовки крыл бешеных баб, которым в руки никакое оружие давать нельзя.
Налет сорвался наглухо.
Порядок в поезде навел лично жом Тигр, который, увидев, что налетчики разбегаются, поднялся и пошел по вагонам, вразумляя особенно трусливых. Личным благословляющим пенделем.
Яну тоже тряхнули за шкирку.
– В порядке?
– Не дождетесь.
К лицу девушки прижали белый платок.
– В купе иди!
Яна кивнула.
После взрыва еще слегка позванивало в ушах. Не контузия, но – бедная рыбка! Наверное, так она себя и чувствовала, когда ее глушат динамитом.
Яна подумала, что мало они браконьеров гоняли, поднялась – и поплелась в купе, меланхолически подсчитывая убытки.
Тапочка – одна. Где вторая? Черт ее знает, куда-то она с ноги делась.
Костюмчиком ее домашним – туника и брюки приятного кремового цвета – теперь только полы мыть. И то – не всякие. Вот лично она бы не дала у себя по полу такой тряпкой возить! Фу!
И снова – фу!
На щеке царапина, на коленке синяк, на боку синяк, в ушах звенит…
