Ценностей у нее здесь никаких нет. С собой разве что пара колец. Одно то, которое ей отец отдал, зашито в специальный кармашек на нижней рубашке, и еще одно – с некрупным рубином. Мало ли – продать придется. Пара брошек.
Нини клялась, что эти – не из драгоценностей короны. Может, матушкины, может, еще откуда… она не знала, но брошки были не особенно дорогие и не слишком тонкой работы. Можно продать при нужде. И все.
Остальное увезла Нини. Яна подумала, что будет молиться за малявку. Той же Хелле, раз уж боги существуют и даже принимают активное участие…
Боги слышат наши молитвы?
Отлично! Хелла, ты попала!
А вот и вокзал.
Прасковья оглядела найденную мальчиками поляну.
А ведь и правда – хорошо!
От села не так чтобы далеко, но расстояние достаточное. Змеиный Лог. Девки-бабки сюда не ходят, детей не пускают… а место – удобное.
Сырой овраг, и вот удача – большой выворотень. Дерево упало так, что половину оврага накрыло, а корни его образовали нечто вроде пещеры. Решишь землянку устроить – так и трудиться почти не придется, кое-где настелить крышу да щели законопатить. А много ли сил у женщины да у двоих мальцов? Считай, их и нету…
Казалось бы, да и махнуть рукой, и бросить все – деды-бабки наши жили, не тужили, так и мы проживем. Но что-то в голосе странной торы не давало Прасковье успокоиться.
Что-то не давало ей сидеть тихо.
А потому втайне, через подругу, были куплены несколько мешков с крупой, с мукой. И постепенно, с мальчиками, Прасковья переправила их в землянку.
Сколько пришлось приложить сил, чтобы зверье не добралось! Сколько потрудиться! Но…
Постепенно все обретало форму.
И очаг, сложенный из камней на скорую руку, и несколько горшков, и кое-какое тряпье, те же одеяла – хорошее Прасковья взять не решилась, а вот что поплоше, старое, драное…
Не слишком-то она верила, что этим придется воспользоваться.
Но…
Страх гнал ее вперед.
Тот самый страх, что побуждал запасать соль и спички, сахар и керосин, тот страх, который властно гнал прятать запасы, тот инстинкт, который приказал не покупать скотину – только овощи, зерно, то, что может долго лежать. И даже подруге Прасковья не говорила всей правды.
Надо, да…
Так случилось, у нее слюбилось, дело-то молодое… и мужа нет… потому и прячется, чтобы ворота дегтем не измазали. А деньги оттуда же. Полюбовник дал да приказал чего купить… Не только себе, еще и ему.
Откуда деньги?
Да откуда ж ей знать? Перепало ей чего, и то уже хорошо…
Подруга приняла это вранье безоговорочно. И Прасковья подозревала – рано или поздно она не удержится, понесет по селу. А и ладно!
Бабы за мужиками последят, за ней посмотрят, никого не увидят – да и отлипнут! Или скажут: бросил.
Слухов и сплетен Прасковья не боялась. Твердо знала, что муж в них не поверит. А хоть бы и поверил… сколько она его не видела? Уже не дней – лет! Тяжелых, каторжных…
Она тут не мед ложкой хлебает! А злые языки уж всяко не страшнее голодных детских глаз. Не страшнее пропавшего от голода молока, не страшнее просьбы твоего ребенка – даже не о мясе. О кусочке хлеба… А ты его дать не можешь!
Всякое бывало в ее жизни…
Так что… Прасковья с мрачной решимостью прятала продукты, обустраивала землянку и в сотый раз объясняла все детям.
Куда идти.
Что делать.
Зачем…
Да, она допускала все. И в том числе, что ее в какой-то момент не окажется рядом. Мальчишки справятся. Родня их не бросит, а вот так… оно надежнее.
А часть денег Прасковья все одно спрятала. Даже не в избе – прикопала в сарае, в стайке с наземом… Положила в жестяную коробку от леденцов, завернула в платок да и прикопала ночью, оглядываясь, чтобы никто не видел. Без света, при луне…
Мальчишки тоже о том знали.
Прасковья надеялась, что обойдется. Но с юга шли странные слухи, с севера…
И частенько, заходя в церковь, Прасковья ставила лучинку перед образом Творца. За тору Яну. Пусть Творец посмотрит на нее – и сохранит в своих ладонях.
Пусть у нее все будет хорошо…
Как же ей было страшно!
А зима неумолимо надвигалась.
– Солдатушки, бравы ребятушки…
Песня гремела и звенела в воздухе.
Илья со своим полком входил в Подольск.
Сражаться даже не пришлось – когда местный Комитет Освобождения услышал про идущий к ним Кавалергардский Ее Величества Государыни Императрицы Анны полк, то… вульгарно удрал!
Пошло и скучно смотался из города с такой скоростью, что на лошадях не догнать. Да Алексеев и не собирался.
Его задача какая?
Идти на соединение с семнадцатым кавалерийской гвардии полком, принять командование на себя, занять Подольский округ и удерживать до подхода основных сил.
Почему Подольский?
Да по самой простой причине: здесь одна из самых важных транспортных развязок. Считай, больше половины поездов проходит именно через этот узел! Именно через Подольск!
Перережешь Северную железную дорогу – и, считай, оставишь освобожденцев без снабжения. Отбивать, конечно, будут, Илья не питал иллюзий. Но…
У него есть приказ.
Он будет держаться.
