Он повернулся и зашагал обратно в дом, стуча тростью по голому полу. Войдя в дом, Ваэлин обнаружил, что он состоит всего из двух комнат, а все свободное пространство занято какими-то предметами или украшениями. Он узнал фарфор из империи альпиранцев и бронзовые статуэтки, которые могли быть привезены только из Воларии. Однако вскоре его внимание привлекли карты, украшавшие стены, - десятки карт, так много, что они накладывались друг на друга. Пока он переводил взгляд с одной на другую, черная песня издала негромкий, но настойчивый рокот.
"Простите за отсутствие гостеприимства, - простонал капитан, опускаясь в кресло. По тому, как напряглись его старческие, но худые черты, Ваэлин понял, что он скрывает гораздо больше боли, чем показывает. "Я никогда не переносил чай, а последняя капля грога ушла несколько дней назад. Но вы можете выпить со мной пятилистник". Его костлявые руки потянулись к глиняной трубке с длинным стеблем, лежащей на соседнем столе. "Помогает успокоить боли, знаете ли".
"Нет, спасибо, - с улыбкой ответила ему Шерин. "Мы пришли..."
"Чтобы убедить мою старую тушу покинуть этот дом и пересесть на баржи нового императора". Щеки старика порозовели, а из трубки повалил дым. "Ты - Исцеляющая Милость Небес, а он - тот, кого альпиранцы прозвали Губителем Надежд".
"Убийца надежд", - поправил Ваэлин на альпиранском, после чего продолжил изучать карты.
"Вот оно что. Я слишком долго был вдали от империи. Должен сказать, я всегда предпочитал их порты вашим. Более цивилизованные, и больше шансов протащить лишний груз мимо акцизников".
"Капитан, - сказала Шерин, - этот город скоро падет перед северными варварами. Император желает, чтобы никто из его подданных не остался позади и не столкнулся с их жестокостью".
"Жестокости, да?" Охтан Лах рассмеялся. "Скорее, милосердие, я так называю. Прости, дорогая. Ты вроде бы милая и все такое, но эта старая птица отправилась в свое последнее плавание".
Глаза Ваэлина остановились на одной из карт, на которой было изображено суровое побережье с многочисленными заливами и маленькими островками. Карта была испещрена множеством дальнезападных шрифтов и цифр Королевства, причем все они были аккуратно нарисованы от руки, а не отпечатаны типографским способом.
"Нравится моя работа, а?" - спросил старый капитан.
"Это ты нарисовал?"
"Все нарисовал. У меня всегда был талант к схемам и тому подобному. Хороший навык для моряка, значит, у тебя никогда не будет недостатка в месте для стоянки".
Ваэлин ткнул пальцем в карту. "Это верхний берег Северных Земель. Вы бывали там?"
"Не так уж много уголков мира, где я не бывал, парень. Я постарался зарисовать их все".
Ваэлин отступил на шаг, осматривая схему. "У меня есть друг в Северной Башне, который дорого заплатит за них".
"Возьми их". Из трубки Охтан Лаха повалил дым, и он взмахнул ею. "С моим благословением, если это означает, что ты больше не будешь беспокоить мою дверь".
Черная песня снова зазвучала, и на губах Ваэлина прозвучал вопрос. "Есть ли у вас какие-нибудь картины с изображением южных морей? То, что лежит за пределами Свободных Кантонов".
Голос старика приобрел осторожные нотки, и он кивнул, склонив голову к самому захламленному углу комнаты. "Вон там".
Ваэлин рылся среди сваленных в кучу схем на вощеной бумаге, а Шерин снова пыталась убедить Охтан Лаха в мудрой необходимости отъезда. "Мне кажется, ты не понимаешь, что будет с Нуан-Кхи, когда мы уедем, - сказала она, в ее тоне прозвучала мягкая просьба, но в то же время и непоколебимая искренность.
"Целая куча смерти и разрушений, я полагаю", - размышлял он в ответ. "Неплохое зрелище перед тем, как я отправлюсь в объятия Небес".
Ваэлин разворачивал карту за картой, пока в песне не зазвучали нотки суровой, торжествующей уверенности. На схеме, которую он держал в руках, был изображен архипелаг в мельчайших деталях: сотни островов, маленьких и больших, расположились хаотичным полумесяцем. Как и карта Ричей, эта была снабжена многочисленными примечаниями, символами и цифрами, предположительно указывающими на относительную глубину различных направлений. Однако он заметил, что по мере продвижения на юг они становились все реже, а острова изображались более тусклыми чернилами, а некоторые и вовсе отсутствовали. Словно туман опустился на южную часть схемы, где, согласно песне, ему нужно было идти.
"Почему ты не закончил ее?" - спросил он, держа карту перед глазами старика.
Охтан Лах втянул в легкие еще немного пятилистника, и многочисленные морщины на его лбу образовали паутину глубоких борозд, когда его взгляд перебежал с карты на Ваэлина. "Нижние земли Опаловых островов", - сказал он. "Поверь мне, парень, это не то место, куда ты захочешь отправиться".
Опаловые острова, где давно умерший император Мах-Шин рассказывал, что отправил флот на тщетные поиски камня. "Ты ошибаешься, - сказал он старому моряку. " Ты бывал здесь, ты знаешь эти воды?"