Мой взгляд упал на ярко-оранжевое зарево, заслонившее холмы на северо-востоке - место, где, по моим сведениям, находилась каменоломня. Было слишком далеко, чтобы услышать шум боя, поэтому я без труда различил стук железных копыт, доносящийся от городских развалин. Семь, - подсчитал я ухом, с младенчества настроенным на бег лошадей. Он направил своих братьев по седлу.
"Ты же знаешь, что я не могу, - сказал я, взяв ее за руку и подталкивая к трапу. "Помни, Запредельное королевство..."
"Я знаю". Она подняла детей на борт и остановилась, прежде чем ступить на палубу. "Я никогда не думала, что ты зверь", - сказала она. "Обвар..."
"Наше время истекло", - сказал я ей, пнув трап, чтобы он упал в воды гавани. "Позаботься о детях".
Мы оба могли бы сказать больше, если бы я задержался, но я уже видел, как мои бывшие братья по седлу мчатся по причалу. Постыдный факт: я предпочел бы встретиться с ними лицом к лицу, чем высказать то, что, как я знал, будет чистой правдой, если я скажу Май еще хоть слово.
Я подошел к своему жеребцу, высокому хастбредному скакуну с врожденной тягой к сражениям, и забрался в седло. Я натянул поводья и достал свои клинки - саблю Шталхаста в правой руке и предпочитаемый Шо Цаем прямой меч в левой. Я бросил еще один взгляд на шлюп, чтобы убедиться, что он отходит от причала, и в последний раз взглянул на Маи, стоящую у перил в окружении детей, прежде чем отвести взгляд и пришпорить жеребца.
Мы помчались вдоль причала, встретив первого всадника там, где он вступал на пристань. Его звали Лайскир, он был самым молодым из гвардейцев Кельбранда, так же хорошо владел луком, как и клинком. Но сейчас ни то, ни другое умение ему не пригодилось. Я низко наклонился в седле, когда мы сблизились, и меч Шо Цая взметнулся вверх, перерубив поводья Лайскира и руку, которая их держала. Несмотря на боль и шок, он проявил немалую стойкость, пытаясь парировать удар саблей сверху, но мой жеребец пронес меня прежде, чем он успел нанести удар. Мой прощальный удар распорол позвоночник Лайскира, нанеся рану, которая позволит ему мучиться в агонии несколько дней.
