"Я всегда хотел, чтобы ты знал кое-что, Лиалькар, - сказал я, уклоняясь от его удара, прежде чем пронзить его насквозь: прямой меч Шо Цая нашел небольшую щель в его броне над основанием позвоночника. Я держал его на весу, пока он содрогался, и улыбался в его широкие, потрясенные глаза, свет в которых быстро угасал. "Я трахнул обеих твоих жен в ночь Третьего вопроса", - сказал я ему. "И они обе плакали в знак благодарности".
Услышав скрип тетивы, я упал и уклонился, оставив прямой меч погребенным в Лиалкаре. Его страдания, однако, внезапно закончились, когда стрела пробила ему череп. За стрелами последовали другие, стальные наконечники сверкали на булыжниках, преследуя меня по пристани. Ряд складов поблизости давал некоторое укрытие, но я проигнорировал их, направившись к трем оставшимся братьям в седле, стоящим передо мной. Рефлексы Шо Цая позволили мне уклониться от двух стрел, пока я мчался к всаднику в центре. Рядом со смертельно раненым Лайскиром Кралкир всегда был лучшим лучником среди нас и поэтому представлял собой самую серьезную угрозу в данный момент. Его взгляд оказался раздражающе зорким, и его не беспокоил мой явно неразумный выпад. Я подавил мучительный крик, когда одна из его стрел проскользнула между моим наплечником и нагрудником, и наконечник стрелы, пробив кольчугу, впился в плоть. По моей руке пронесся спазм, и сабля со звоном упала на булыжники. Могучий Обвар, несомненно, продолжал бы атаковать, но у него не хватило сил прыгнуть и схватить Кралкира за уздечку. А вот Шо Цай обладал и силой, и скоростью, чтобы сделать это прежде, чем Кралкир успеет выпустить еще одну стрелу.
Я взмахнул ногой и с размаху врезался носком сапога в висок Кралкира, который в то утро по неосторожности не надел шлем. Раздался сильный треск раздробленной кости, и он выскользнул из седла, лицо его перекосилось, а глаза закатились. Я бы, может, и овладел его лошадью, если бы она не взвилась на дыбы, вырвав у меня уздечку. Мне удалось приземлиться на ноги, но я почувствовал, как булава Сигрика с силой, перехватывающей дыхание, врезалась в центр моего нагрудника.
Кровь хлынула у меня изо рта, когда я приземлился в полудюжине шагов от меня, издавая звук, похожий на звук ржавой пилы по стали, когда я пытался втянуть воздух в легкие. Я сделал несколько тщетных попыток подняться, но перенапряженные мышцы подвели меня и я рухнул на спину. На какое-то время мир погрузился в красноватый туман, пока я бился и боролся за малейший клочок воздуха.
