"То, что требовал храм". Голос настоятеля был не менее злым, в нем не было ни нотки вины или сожаления. "Это то, чем занимается храм. Ты должен был знать свое предназначение в этих землях. Он должен был знать последствия невыполнения своего".
Настоятель повернулся, раскрыв руки, чтобы показать небольшой стеклянный флакон в своей руке. Поднеся его к свету, Ваэлин увидел, что в нем находится прозрачная, вязкая жидкость. "Обещанное тебе лекарство", - сказал он. "Брат Киш-ан обладает благословением, которое дает ему удивительное понимание действия различных соединений при правильном смешивании. Одна капля этого средства в день - и чудовище внутри вас будет укрощено. Оно не убьет его, но сделает своим слугой. И, в отличие от наркотика, которым эта собака чуть не убила тебя, ты не испытаешь никаких болезненных последствий от его употребления". Он замолчал, сузив глаза, наблюдая за тем, как Ваэлин борется с желанием броситься вперед и выхватить бутылку из его рук. "Это подарок храма, - продолжил настоятель, - после того как вы пройдете последнее испытание".
Свободной рукой настоятель потянулся за спину и извлек оттуда простой кинжал с прямым лезвием. Раздался звон хорошо отточенной стали, когда настоятель бросил кинжал на плоскую плитку между Ваэлином и Чо-Ка. "Сражайся", - приказал он.
Ваэлин перевел взгляд с кинжала на Чо-Ка, который все еще стоял на коленях с закрытыми глазами.
"Что это?" - спросил Ваэлин у настоятеля.
"Двое начинают путешествие, только один может его закончить". Настоятель кивнул на кинжал. "Бой. Когда одно тело будет сброшено с вершины этого храма, победитель будет признан".
При приближении Ваэлина настоятель не выказал никакого страха, лишь моргнул. "Мне нет ни малейшего дела до того, что тебя волнует", - сказал он. "И храму тоже". Его спокойствие улетучилось, когда он подошел ближе, а губы сложились в рычание. "Сражайся".
"Нет". Ваэлин потянулся за бутылкой, понимая, что гнев побуждает его к неразумному поступку, но не находя его непреодолимым. Теперь он понимал, как Цай Линь недоволен этим местом, как пренебрегает словами настоятеля. В каком-то смысле Ваэлин считал Храм Копья хуже Шестого ордена, ведь они хотя бы изменились, медленно и перед лицом катастрофы, правда, но все же изменились. Те, кто уединился на вершине горы, продолжали придерживаться древних обычаев, причиняя страдания и даже смерть своим приверженцам, в то время как за их стенами бушевала массовая резня.
"Просто отдай ее мне, старик, - прорычал он, когда его рука сомкнулась на бутылке. "Или
Сзади послышался скрежет стали по шиферу, и Ваэлин крутанулся на месте, чтобы блокировать удар Чо-ка, направленный ему в сердце. Его руки сомкнулись на запястьях разбойника и крепко сжали их, пока Ваэлин вглядывался в отчаянный взгляд Чо-ка. "Что ты делаешь?"
"То, что должен". Чо-ка нанес удар ногой, Ваэлин извернулся, чтобы уклониться, но удара по бедру хватило, чтобы вырвать запястье из его хватки. Он увернулся от второго выпада разбойника, затем отступил от повторных ударов, пока Чо-ка гнал его к краю яруса.
" Хватит!" крикнул Ваэлин, уклоняясь от очередного выпада и ударяя плечом в бок Чо-ка, в результате чего тот врезался в столб. Хрюкнув, Чо-ка возобновил атаку, изменив хватку кинжала и пригнувшись, чтобы увернуться от блокирующих рук Ваэлина и нанести ему удар в середину живота. Ваэлину удалось увернуться от острия кинжала, но лезвие прорезало его одежду и пронзило кожу, вызвав жгучую боль. Его реакция была порождена десятилетиями опыта, рефлексом человека, настроенного на выживание в большем количестве схваток, чем он мог вспомнить. Опустившись на одно колено, он обхватил руку Чо-ка, поймав ее в ловушку, и нанес удар в висок разбойника. Когда взгляд Чо-ка потерял фокус, Ваэлин рывком подтянул его ближе и, вывернув руку под нужным углом, ослабил хватку кинжала, отправив его на плитку. Ваэлин снова занес кулак для нового удара, но Чо-ка, как опытный драчун, быстро пришел в себя и отступил, позволив кулаку коснуться его головы, а затем ответил своим ударом.