"Да." Улькар заговорил слабым, сиплым голосом, напомнившим мне беззвучное звучание плохо вырезанной флейты. В отличие от других благословенных отроков, он никогда не обращался к Кельбранду ни с благоговейным титулом, ни даже с особым уважением. Его ответы были быстрыми и бесцветными, но зачастую загадочными. Однако Кельбранд, казалось, не обращал внимания на отсутствие обожания и путаные речи мальчика и относился к нему с тем умилением, которое я помнил с нашей юности, когда он иногда увлекался рунными кривляками, бродившими по нашему лагерю.
"А во что он играет?" - спросил он мальчика, приподняв брови в искреннем любопытстве.
"В войну, в корабли. Иногда он думает, что они настоящие. Иногда он знает, что это не так, и это заставляет его грустить и злиться, но никогда не бывает очень долго".
"Хорошо. Молодец, Улькар". Кельбранд протянул орех с сахаром, который мальчик быстро схватил и отправил в рот. "А плохой человек? Тот, кого я велел тебе искать?"
"Не здесь". Улькар пожал плечами, нитевидные мышцы его обесцвеченного лица работали, пока он грыз орех. "Значит, его тоже нет. Он должен быть здесь, чтобы быть там. Иначе его не видно".
"А милая женщина? Та, что похожа на меня".
"Была здесь и там, о чем-то с ним разговаривала ". Я почувствовал позорный толчок в груди, когда взгляд Улькара переместился на меня. Его глаза не выражали никаких эмоций, но я не мог не почувствовать в его словах обвинения. "Не знаю, что именно, - продолжил он, моргнув и переведя взгляд своих огромных глаз на Кельбранда. "Это было далеко, и они были старыми. Но сейчас ее тоже нет здесь, как и того плохого человека, так что и там ее нет".
"Не здесь, как плохой человек", - тихо повторил Кельбранд, лицо его помрачнело. "Значит, он снова нашел ее". Он поднялся, погладил Улькара по голове и протянул ему еще одно угощение. "Хороший мальчик. Иди и играй".
После того как мальчик покинул шатер, Кельбранд опустился на свою циновку и потянулся к хрустальному кубку с тонкой гравировкой, наполненному вином отменного качества. Завоевание сделало орду богатой как на добычу, так и на рекрутов. Я был единственным, кто присутствовал в огромном шатре Кельбранда. Чем дальше мы продвигались, тем меньше Темный Клинок нуждался в совете. Больше не было собраний вождей Скелтира, Тухла или командиров Искупленных. Не было и попыток обратиться за советом к знающим слугам. В конце концов, зачем богу чужая проницательность?
"Что, по-твоему, ты обсуждал с моей сестрой?" - спросил Кельбранд.
"Обсуждал, Темный Клинок?"
