Мои рассуждения оказались верными: лошадь унесла меня от смертоносного дождя, но это была лишь временная отсрочка от опасности. Кельбранд, находившийся в тридцати шагах впереди, несколькими взмахами сабли прорубил себе путь через линию противостояния, вокруг него завязался небольшой отряд арбалетчиков, после чего он устремился в плотные ряды. Несколько болтов попали в меня, когда я следовал за ним через образовавшуюся брешь, но то ли из-за панического прицеливания, то ли из-за простого везения ни один из них не прошел ближе, чем на несколько дюймов. Наблюдая за тем, как Кельбранд приближается к первой шеренге купеческих солдат, я пережил любопытный опыт, можно сказать, привилегию, во второй раз задумавшись об уверенности в собственной смерти. Если первое подобное испытание было богато страхом, то это было гораздо богаче мрачным принятием, чего я до сих пор не понимал. И когда конь Аль Сорны втоптал меня в пыль, несмотря на все это, в глубине моего сознания зародилась благодарность. Я буду избавлен от всего, что меня ожидает. Мне не придется наблюдать, как человек, которого я называл братом, превращается в чудовищное извращение того, чем был Шталхаст. Но даже это утешение было отнято у меня, и теперь, когда я видел, как он несется наперерез целой армии, как его сабля вращается с неестественной скоростью, единственной эмоцией, наполнявшей мое сердце, был чистейший ужас. Теперь я знал, что ждет меня за завесой смерти, и не желал вновь ощутить ее страшную хватку.
