Черная полка полностью

Инга вызвала Костика, по дороге захватили Майкла. Майер прилетал во Внуково-3, терминал для бизнес-авиации.

Приехали за два часа до прилета. Майкл переговорил с охранником, и их пропустили на внутреннюю парковку. В узком зале ожидания пустовали бежевые кожаные кресла. Инга и Майкл почувствовали себя как на витрине — кроме них, в зале не было ни одного встречающего. Изредка мимо проплывали стройные стюардессы и меланхоличные сотрудники аэропорта, которым, казалось, было решительно нечем заняться. Тут не было ни стоек регистрации, ни табло прилетов, не булькали динамики «объявляется посадка на рейс…». Даже гул самолетных двигателей куда-то исчез.

— Я понимаю, зачем ты меня взял, — догадалась Инга. — Не хочешь один светиться.

— Светиться? — не понял Майкл. — А, ты права. Не надо, чтобы они нас заметили. Пойдем лучше светиться в кафе?

У барной стойки предлагали эспрессо, приплюснутые сэндвичи и шоколадки.

— У него что, личный самолет? — спросила Инга.

— Нет, он прилетает… как это? Чартер. По приглашению вашего муниципального правительства.

— Понятно, мэрии.

Они взяли кофе, сэндвичи и устроились на высоких стульях — отсюда сквозь голубоватое стекло были видны раздвижные двери, через которые должны были пройти пассажиры.

— После нашей встречи, свидания, — Майкл покосился на Ингу, — я поднял переписку Майера с его контактом в России. Контакт писал «ищу пути к Профессору», потом «нашел путь». Я на это не обращал внимание.

— «Путь к Профессору» — это он, конечно, о Волохове и Туманове. Скажи, а фарфор Отто собирает?

— Это знаю точно, что нет.

Инга задумалась.

— А как фамилия «контакта»?

— Фамилии нет. Я не сильно им занимался. Но ник очень русский, как «матрешка».

— Балалайка? Медведь? Водка?

— Here you go again! Сарказм? Вы говорите так — «сарказм»? Не отвечай, я вспомню сейчас имя… Peteroushka, так?

Да. Последнее звено в цепи встало на свое место. Майер — Петрушка — Жужлев — Туманов. И выходит, что Туманов знал Петрушку и именно о нем хотел рассказать Инге в ту последнюю ночь.

Инга вспомнила напряженный ищущий взгляд Туманова, фигуру в темном пальто, похожую на подбитую птицу.

Изломанное детство… больная психика.

Как это просто — из жаждущего славы провинциала сделать вора и убийцу.

Нет, что-то не так! Все равно не складывается паззл! Не мог Влад убить. И что делать с Подгорецким, который никуда не монтируется?

— Инга, — позвал Майкл. Все это время он пристально смотрел на нее.

— Общие враги сближают больше, чем общие друзья, — горько усмехнулась она.

В этот момент в другом конце зала началось оживление.

— Смотри! — Майкл схватил Ингу за руку.

Время, замедлись!

Через главный вход в зал ожидания гулко прошагали трое рослых мужчин в темно-серых костюмах. Внутри этого треугольника Инга не сразу заметила четвертого — он хоть и был высоким, но ниже своих телохранителей. Он резко остановился, словно ему выключили мотор, потом чуть выдвинулся вперед. Костюм и галстук строго по протоколу, черные отполированные ботинки. Темные волосы немного топорщились на затылке, Инга видела его профиль: тяжелый римский нос, покатый лоб, по щеке расползался нездоровый румянец, а губы чуть заметно шевелились, словно произнося приветственную речь. На лацкане пиджака — значок-триколор.

Где я могла видеть этого человека? По телевизору, в репортажах из Госдумы?

Со стороны летного поля открылись раздвижные двери. Первым шел высокий и очень худой старик в сером фланелевом костюме, в шарфе и в легком макинтоше, он опирался на массивную трость, в другой руке держал плоский кожаный портфель. За ним следовали элегантная пожилая дама и еще один господин, с виду довольно бесцветный. Но все внимание Инги было приковано к старику. Было заметно, что он устал и двигается через силу, словно превозмогая боль. Он прихрамывал, шел медленно, прозрачные бледно-голубые глаза смотрели настороженно и напряженно.

— Это он. Отто фон Майер. Еще неплохо выглядит, — процедил Майкл. — А ты знаешь второго?

— Нет. — Инга покачала головой.

Депутат оскалился в улыбке и сделал шаг навстречу прибывшим, выставив вперед руку. Майер попытался ее не заметить, но тот сам схватил его за сухую кисть и деловито тряхнул. Инга увидела его в фас. Темные, глубоко посаженные глаза и эта приклеенная к губам механическая улыбка.

И правда как кукла. Как безжалостный Петрушка.

Несомненно, это прозвище описывало его лучше любой визитной карточки. Она вдруг вспомнила, где видела это равнодушное лицо со злыми глазами — у входа на ту глупую вечеринку «Звёзды в спорте», куда ее не пустили. Инга быстро достала телефон, сделал вид, что отвечает на звонок, сама же включила камеру и, развернувшись на 90 градусов, нажала кнопку несколько раз. Коротко глянула на экран — есть! Петрушка в кадре.