Поземка отбивалась, как могла. Хлестала пса щупальцами, пыталась обхватить, скрутить, но всякий раз судорожно отдергивала хищные отростки, чадила вонючим дымом, словно обожглась. В итоге, распластавшись по земле бесформенной вьюгой, она в панике метнулась прочь. Пес догнал, с рычанием вырвал еще один клок. Черная помчалась еще быстрее — по полю, заросшему бурьяном, в сторону города. «Немец» ее не преследовал, и черная беглянка затерялась в пестро-зеленом море, колышущемся под ветром.
Растворилась, исчезла.
Пес вернулся на блокпост, весь — горделивое чувство выполненного долга. Посмотрел на меня, словно впервые заметил: рвать или погодить?! Перевел взгляд на Медведя, глухо заворчал. Медведь уже садился в машину — проверка завершилась.
— Ты чего, Тарзан? — не выдержал я, чувствуя себя круглым дураком. — Нормальный мужик! Что, перхоть? Ну, беда у человека, горе. Иди, отдыхай…
«Немец» навострил уши. Зарычал громче, с угрозой. Солдат — он уже шел от машины прочь — споткнулся. Обернулся, словно вспомнил что-то.
— Подождите. Покажите ваш телефон.
Медведь замер:
— Да пожалуйста! Вот, телефон как телефон…
Он протянул солдату смартфон, не спеша выбраться из машины. Так и сидел на краешке сиденья: одна нога в салоне, другая снаружи.
Я направился к псу. Шел медленно, всячески демонстрируя доброжелательность. Пес смотрел без особой любви. Я присел напротив, протянул руку ладонью вверх. Пес глянул, нюхать не стал. Басовитое ворчание рокотало в нем, превращая собаку в мотор на холостом ходу.
— Свои, Тарзан, свои. Хороший мальчик!
Нет, ворчит. И знакомиться не спешит.
— Ты служебный, да? Я тоже служебный. Считай, коллеги.
Коллеги? Тарзан снизошел, понюхал ладонь.
— Тебя погладить можно? Типа поощрения по службе, а?
Я рискнул. Шерсть под рукой была густая, теплая. Настоящая! Такое ощущение не подарила бы мне никакая поземка. Ворчание пса отдавалось в ладони нутряной вибрацией.
Руку не откусил, молодец.
Касаясь собаки, я внутренне напрягся. Ждал, что сейчас появится лестница без перил, или дорога, летящая под колесами, или что-то другое, третье, десятое, что там у этого сторожа внутри. Я ошибся: ничего не появилось. Был блокпост, только блокпост, и всё.
Так он и раньше тут был.
— Разблокируйте, — велел солдат Медведю.
Водитель помедлил. С явной неохотой он приложил палец к детектору смартфона, снимая блокировку. Перхоть сыпалась с Медведя так, что я плохо различал его за пыльной завесой.
Нервничает? Боится?!
Солдат шагнул в сторону. Открыл, как положено, директрису огня — четко по инструкции — и принялся изучать смартфон. Двое других военных насторожились. Один передвинул автомат поудобнее.
— Чем тебе Медведь не угодил, охотник?
Пес не ответил. Он пристально следил за Медведем, не прекращая глухо рычать. Мои пальцы нащупали ошейник. Добротная толстая кожа с металлической пластинкой. На пластинке — гравировка. Номер телефона хозяина, кличка «немца».
Тарзан.
Ну да, видно. Видно, клянусь! Тарзан, без сомнения.
Не Бобик же, в самом деле?!
— Почему Телеграм не открывается?
— А? Шо?
— Почему не открывается Телеграм?
— Телеграм? Не знаю…
— Запаролен?
— А, точно. Запаролен.
— Откройте.
— Пароль? Черт, забыл. Давно не пользовался…
Перхоть клубилась вокруг Медведя тучей таежного гнуса. Страх, отчаянный, липкий страх — не первый месяц он выедал Медведя изнутри, а сейчас изо всех сил рвался наружу.
Никакое не горе — страх. Чего он боится?
— Давно не пользовался? — солдат растерял всю свою вежливость. — Сдается мне, брешешь ты, дядя!
— Я? Зачем мне брехать? Говорю же, не помню…
— А паролил зачем? Что там за секреты?
— Никаких секретов. Личное, семейное…
— Вспоминай пароль, — к ним подошел старший поста. — Давай вспоминай! Или я в СБУ звоню, они спеца пришлют. Расколют твой пароль за пять минут, а тебя еще быстрее. Ну что? Сам потрудишься — или мне звонить?
Медведь угрюмо молчал. Его глодал страх, меня — стыд. Симпатия? Болван ты, Ромка! Так ошибиться в человеке, а?! Медведь, ты кто на самом деле? Впрочем, неважно. Без меня разберутся.
И все равно неприятно. Словно на базаре обманули.
— Это и есть твоя служба?
Тарзан перестал ворчать. Когда я снова погладил пса, он даже лизнул меня в щеку; впрочем, без энтузиазма, для приличия.
— В тонусе всех держишь, да? Ну и как, много наловил?
Не твое дело, огрызнулся Тарзан.
Солдаты дежурят на блокпосту по сменам. Это хорошо, это безопасно. Несколько часов контакта с Тарзаном вряд ли могут им всерьез навредить. Ну устанут больше обычного — от повышенной бдительности. Ерунда, говорить не о чем. Зато ни одна зараза не прошмыгнет, пока мертвый пес несет службу.
Мне отчаянно захотелось увести его отсюда. Забрать с собой. Привести в квартиру Эсфири Лазаревны, познакомить с бригадой, с Валеркой. Тарзан понравится Джульетте, никаких сомнений. А у меня будет своя собака. Такая же, как я.
