— Я дам вам совет, молодой человек. Когда вы деретесь, — следите за тремя вещами. За дыханием, — кстати, оно у вас уже сбилось, — за клинком соперника, а не за его лицом… и, наконец, смотрите себе под ноги, чтобы невзначай не оступиться. И никогда не слушайте того, что говорит ваш противник. Сохраняйте хладнокровие, юноша, как бы ни пытались вас оскорбить или унизить… Да, — прибавил он, вновь улыбнувшись, — а, если вам доведется сражаться когда-нибудь в ЧЕСТНОМ поединке с милейшим герцогом де Ноайлем, следите также, что делается за вашей спиной! Потому что там вполне может оказаться убийца с кинжалом, и даже не один.
Вот мерзавец!.. Дом нестерпимо хотелось проткнуть его насквозь. Он говорил все это так спокойно и неторопливо, как будто они не дрались уже несколько минут, а прогуливались не торопясь где-нибудь в саду.
— Мне все же не нравится ваше дыхание, — произнес герцог, — к чему так туго зашнуровывать колет, милый Шарль?
И он, сделав очередной стремительный выпад, разрезал шнуровку куртки Доминик. Она зашипела от злобы. Но дышать сразу стало легче.
— Еще туше! — опять крикнул Орсини.
Дом не могла все-таки понять игру де Немюра. К чему он говорит все это? Хочет вывести ее из себя? Но она и так на грани слепого бешенства! Разгадал ли он ее маскарад? Или принимает ее за пажа Рауля? Ненавистный, трижды проклятый негодяй!
Но гадать ей пришлось недолго.
— Неужели вы все-таки любите Рауля? — вдруг сказал он, все так же на окситанском. — Я в это не верю…
Меч Доминик опять отклонился в сторону, так задрожала ее рука. Он все-таки разгадал ее!.. И герцог опять уколол ее — на этот раз в левое плечо.
— Еще туше! Уже три в пользу герцога де Немюра! — крикнул итальянец.
— За что вы полюбили его? — говорил герцог. — Я не могу этого понять. Мне кажется иногда, что вы СПЕЦИАЛЬНО поехали в Париж, чтобы разыскать его, именно его. Но почему? ЧТО он значит для вас? Как можно полюбить человека вот так, не зная его? Не представляя его сущность? Да, он красив, богат, знатен… Но вы не из тех женщин, кого можно пленить знатностью или богатством. А что есть красота? За нею часто прячется ничтожная, пустая душонка. Странно! Когда мы ехали с вами по дороге, и я изображал Мишеля де Круа… В один момент мне показалось… Вы бросили на меня ТАКОЙ взгляд! О, если бы вы еще хоть раз подарили меня таким взглядом, — я бы отдал за него все сокровища мира!
У Дом потемнело в глазах. Как смеет этот зверь, насильник, монстр так разговаривать с ней? Смеет сравнивать себя с Раулем? Да еще вспомнил тот случай на дороге… Она с воплем ринулась на него. И снова получила укол — в бедро.
— Четвертое туше! Еще одно — и победа ваша, монсеньор!..
Они находились уже в самом дальнем углу залы. Доминик уже полностью выдохлась, рука почти онемела. Похоже, поединок проигран. К чертям собачьим! Лишь бы больше не видеть так близко его лицо… Его светлые глаза… Не слышать его спокойного и даже какого-то печального голоса…
Она почти всхлипнула — и нанесла, наверное, последний удар. И вдруг с изумлением почувствовала, что он попал в цель. Ее меч ударил, правда, плашмя, по пальцам левой руки герцога, и он выпустил свой клинок, который, зазвенев, упал к ее ногам.
Орсини удивленно вскрикнул. Все ахнули. Юный король, забыв о своем высоком звании, вскочил со стула и подбежал к противникам.
— Клинок герцога де Немюра выбит… Победа господина де Гриссака, — пробормотал итальянец.
Дом в изумлении подняла глаза на герцога. Он уступил нарочно… или ей повезло? Но лицо его было непроницаемо. Он тоже смотрел ей прямо в глаза.
— Я проиграл, — промолвил он, потирая ушибленные пальцы. Потом резко повернулся и отошел к королю. Людовик укоризненно глядел на него.
— Простите, ваше величество, — сказал де Немюр, — сегодня вы зря поставили на меня.
— Вы, мне кажется, нарочно проиграли, дядя, — тихо сказал мальчик. Слабая улыбка тронула губы герцога.
— Увы, сир! Наоборот. Это была схватка не на жизнь, а на смерть. И вы не представляете, КАК мне хотелось победить!
Доминик подошла к Раулю. Он в восторге схватил ее за руку.
— Поздравляю вас, Шарль! — воскликнул он. — Вы были неотразимы! И принесли мне кучу денег! — И тихо добавил: — А вот с вашим колетом надо что-то делать. И немедленно — иначе все догадаются, кого я сюда привел…
Он обернулся к мужчинам:
— Господа! Мы с моим пажом вынуждены вас покинуть. Шарль устал, — в первый же день по приезде — два поединка с такими сильными соперниками! Будьте любезны, передайте мой выигрыш синьору Орсини… А он пришлет его ко мне во дворец. Всего хорошего, господа!
Они направились вдвоем к выходу. Перед ними шли двое дворян. Один говорил другому:
— Черт побери! Кто мог подумать, что мальчишка из провинции выиграет? Я поставил на де Немюра кучу денег!
— И я. Да, левая рука у де Немюра явно слабее, чем правая, — согласился второй.
— А что, все-таки, у него с правой?
— А ты не знаешь? Он же был прикован в замке Шинон как раз за правую руку. Вот она у него и отсохла!
— А за что его приковали?
— За то, что он, говорят, хотел обесчестить нашу королеву.
— Кошмар! Как Господь допустил такое?
