Бланш сидела, опустив голову и стараясь не смотреть на Робера. Она страдала. Ее вчерашний обморок вовсе не был наигранным. Проходя мимо своего кузена, она встретилась с ним глазами… И поняла, какую жертву он приносит ей. Ей, так страшно и безумно поступившей с ним! Он приговорил сам себя… Чтобы спасти ее честь! Его благородство и духовная чистота поразили королеву в самое сердце. Она поняла в тот миг, насколько он выше ее, насколько совершеннее и лучше… И мысль о своем преступлении против него в тот страшный миг раздавила Бланш. «О, Робер! Что я сделала с тобой?..»
Дверь открылась, и стражники, гремя алебардами, ввели герцогиню де Луна и Рауля де Ноайля. У обоих лица были измученные и землистого цвета от страха. Инес и Рауль остановились рядом с де Немюром. Стражники с поклонами удалились.
Людовик, не вставая с кресла, объявил герцогине и герцогу де Ноайлю свое решение. Инес была полностью прощена и могла вновь вернуться к своим обязанностям первой дамы при особе Бланш де Кастиль; герцог же Ноайль должен был немедленно покинуть Шинон, но не возвращаться в Париж, а удалиться в свой замок в далеком Провансе. Это была опала, изгнание… Но Рауль, уже несколько дней мысленно видевший себя присоединившимся к злосчастному гарнизону Шинона, раскачивавшемуся на ветру на крепостной стене, был несказанно счастлив.
Он, признавшийся в том, что стал любовником Бланш — свободен! Не таилась ли здесь ловушка?.. Быть может, его схватят по дороге в Прованс и убьют? Но нет. Людовик не зря прозван Львом — он благороден, хотя и вспыльчив. Если бы он хотел казнить Рауля — то уже давно бы приказал сделать это. Да, де Ноайль был очень рад. Ведь и от Бланш он избавлялся! Ненасытность беременной королевы уже сильно тяготила молодого человека. Он, так любящий брать и подчинять, вынужден был уступать и склоняться.
А королева в последние дни была просто неистова! Особенно после возвращения из Шинона, — Рауль, конечно, догадался, где она была, хотя она и не сказала ему. Де Ноайль сразу понял, что де Немюр опять отверг домогательства королевы, — потому что наутро после своего возвращения в Париж Бланш исхлестала его плетью, заставив ползать у своих ног и молить о пощаде. Рауль не мог вспомнить эту сцену без внутренней дрожи. Мерзавец Робер! Он отказал ее величеству, а она все вымещает на нем, Рауле! О, как де Ноайль ненавидел эту женщину!
Ну ничего. Опала его не страшит. Наоборот. В Провансе полно девушек, отвечающих прихотям Рауля, — полногрудых, стройных, длинноногих. Сразу по приезде в свой замок он выберет себе самую красивую. Хотелось бы, чтобы она оказалась девственницей. Ночью он придет к ней, возьмет ее силой… И, может быть, даже можно будет позабавиться с кинжалом. Почему нет? Он полный хозяин в своих владениях. Никто и пикнуть не посмеет, если какая-то девчонка бесследно исчезнет после проведенной с ним ночи.
Объявляя Раулю свою королевскую волю, Людовик не спускал глаз с лица жены. Но она осталась совершенно равнодушна к изгнанию своего фаворита, и лицо ее ничего не выразило. Бланш думала в эти мгновения лишь о Робере. У Людовика же была все же мысль нанять убийц и подослать к де Ноайлю, — но, видя, как безразлична к любовнику его жена, король отказался от этой низкой затеи.
Итак, Инес де Луна и Рауль де Ноайль, восхваляя доброту, справедливость и великодушие его величества, покинули залу. В ней остались Людовик, Бланш и де Немюр.
Король встал с кресла и сказал:
— А теперь, когда мы в узком и семейном кругу, нам не нужно, я полагаю, больше разыгрывать комедий… Мадам! Я хочу, чтобы вы сели за этот стол — и изложили, правдиво, чистосердечно и искренне, все то, что произошло в Немюр-сюр-Сен и в Шиноне.
Бланш в тревоге и недоумении вскочила с места.
— Я не понимаю, супруг мой… Что я должна делать?
— Я не намерен повторять. Ведь вы не глухая. Садитесь за стол — и приступайте.
— Но… как же так? — лепетала она, вновь пугаясь. — Я ни в чем не виновата! Герцог де Немюр сознался во всем! Он — преступник! И вообще — почему он не в цепях?.. Он, пытавшийся надругаться над своей королевой!
Де Немюр молчал, но тоже с удивлением смотрел на короля.
— Пишите немедленно, мадам! — Людовик взял Бланш за локоть и чуть не насильно подвел к столу. — Садитесь! — Он усадил ее на стул. — Вот вам перо. Чернила. Бумага… И, не дай Бог, хоть одно написанное вами слово будет неправдой!
Королева увидела, как тяжело он дышит. Какие у него бешеные глаза. В таком состоянии она своего мужа еще никогда не видела! Что делать?.. Она протянула дрожащую руку и взяла перо.
— Так-то лучше, — произнес Людовик. Он взглянул на Робера. — Вы удивлены, кузен? Вы ожидали, что сейчас войдет стража, закует вас в цепи, что вас опять швырнут в подземелье… Или сразу вздернут на самой высокой башне Шинона?
— Признаюсь, да, ваше величество, — ответил де Немюр.
