Робер сказал, что Анри погиб и что она ждет напрасно. Она верила своему кузену. Но иногда безумная надежда вновь овладевала Розамондой — де Брие жив! Жив ее золотоволосый, веселый, отважный жених. Когда Робер сказал ей, что Анри мертв и что это несомненно, она спросила: Кто убил его? — И де Немюр ответил, что это были разбойники. Но она знала своего кузена. Он отводил глаза и не смотрел ей в лицо, когда говорил это.
И иногда ужасная мысль мелькала в голове Розамонды — что И В ЭТОМ был виновен Рауль. Ее родной брат Рауль! Но нет… это было бы слишком жестоко, слишком бесчеловечно! И ведь Рауль был другом де Брие, так же как и Робер; и Рауль очень радовался, когда состоялась помолвка молодого графа и Розамонды… Боже! Только не ее родной брат!.. Он здесь не при чем! Он не имеет к смерти Анри никакого отношения!
…Когда Розамонда с бароном де Парди привела де Немюра в свои покои, и они уложили герцога на кровать в ее спальне, она хотела тут же выяснить всю правду — зачем герцог ворвался в покои королевы, и за что он был так разъярен на Рауля. Но Робер был не в состоянии ни слушать, ни отвечать на вопросы; он был разбит физически и в то же время крайне возбужден, и метался на кровати, не в силах ни встать с нее, ни заснуть.
Кузина не знала, какое лекарство дать ему — укрепляющий напиток мог усилить возбуждение, а успокаивающий — лишить де Немюра еще больше сил. Тогда Розамонда приготовила ему отвар из сонных трав, который он выпил даже не задумываясь.
Через двадцать минут напиток начал действовать; но тут явился врач королевы да Сильва и объявил, что Бланш послала его пустить де Немюру кровь. Возможно, это было бы и неплохо; но Робер уже начал засыпать, и Розамонда отослала да Сильву. Еще через десять минут герцог уже крепко спал. А девушка села за столик и принялась за вышивку, которую обещала принести в дар алтарю церкви Сен-Жермен л Оксерруа.
Прошло еще полчаса; и в дверь тихо постучали. Розамонда взяла свечу, открыла… На пороге стоял ее брат Рауль.
— Рауль! — прошептала Розамонда, невольно оглядываясь на дверь в свою спальню, где лежал де Немюр. — Что ты здесь делаешь в такой поздний час?..
— Пришел пожелать тебе доброй ночи, милая сестричка, — слабо усмехнулся Рауль. — Робер… все еще здесь?
— Он спит. Ах, брат!.. Что опять произошло между вами? Почему Робер хотел убить тебя? — горестно спросила девушка.
— Он просто совсем спятил, сестра! Его надо посадить на цепь в сумасшедший дом, — там ему самое место! А Бланш только смеется… ей смешно! И, если бы ее милый Роберто убил меня на ее глазах, — она бы наверняка только хохотала!
— О Рауль! Твоя связь с королевой… сколько она будет еще продолжаться? Ты унижаешь себя, неужели ты этого не понимаешь?
— Любовник королевы Франции… Ты считаешь это позором, дорогая Розамонда? Нет! так может думать только де Немюр, вбивший в свою тупую голову дурацкие понятия о чести и достоинстве!
— Ты не имеешь права так говорить о нем, брат! Робер в тысячу, в сотни тысяч раз тебя лучше!
— Конечно; он — святоша, а я — дьявол во плоти, не так ли, милая сестренка? — хищно улыбнулся Рауль.
— Ты знаешь, о чем я, — грустно сказала Розамонда… — Бог велел нам прощать. И как я не прощу тебя, если ты — мой брат? Единственный мой близкий родственник, оставшийся у меня после смерти наших родителей! Но я все помню… помню, что ты сделал несчастной Эстефании де Варгас! Мне было двенадцать лет, но разве я смогу когда-нибудь забыть ее страшный крик?.. И тебя, выходящего из ее комнаты…
— Розамонда… Я слишком много выпил в тот день на маскараде. И почти ничего не соображал.
— Но ты не прошел мимо ее спальни! И смог обесчестить ее, притворившись своим кузеном! И смог спокойно смотреть, как Робер рыдает над телом Эстефании!
— Я был пьян, — повторил Рауль.
— Брат!.. Дорогой брат! Как я молюсь за тебя! Чтобы ты изменился. Чтобы вновь стал тем добрым прелестным мальчиком, который учил меня читать, писать, ездить верхом… Ах, если бы мы могли вернуться в то наше прошлое!
— А если я скажу тебе, что это возможно, сестричка? Что и я страстно хочу этого? Порвать с Бланш, взять тебя и уехать далеко-далеко из Парижа, в Прованс, где прошло твое и мое детство?
— Ах, Рауль! Какое это было бы счастье! — воскликнула девушка, горячо хватая его за руки. — Но… ты говоришь серьезно? Ты не шутишь? Ты хочешь порвать связь с королевой?
— Я УЖЕ порвал с ней, Розамонда. С сегодняшней ночи я больше не ее любовник. И ты знаешь, почему?
— Почему, дорогой мой брат?
— Потому… потому что я влюблен, сестра.
— Рауль! Это правда? — прошептала она, заглядывая ему в глаза.
— Клянусь тебе!
— В кого же?
— В девушку, которую я увидел вчера днем на приеме. Которую Бланш сделала одной из своих дам. В рыжеволосую красавицу — в Мари-Доминик де Руссильон!
— В графиню де Руссильон?.. Рауль! Но ты ведь видел ее вчера первый раз в жизни!
