В 1927 году журнал «Мир приключений» печатает первый рассказ Макарова «Зуб за зуб». Произведение сразу же вызвало интерес критиков. Рассказ этот отнюдь не был «первенцем» Макарова. В 1920 году Иван Иванович «по заказу комсомола» написал пьесу-плакат «Дезертир». Несмотря на популярность «Дезертира» в самодеятельных красноармейских коллективах, автора пьеса явно не удовлетворяла. Целые семь лет после этого не заявлял он о себе. И вдруг безвестный «автор из Рязани» премирован на Всесоюзном литературном конкурсе (рассказ «Зуб за зуб»).
А уже через год увидели свет «Стальные ребра» и «Грунькино проклятье» — повесть о глухой лесной деревушке Ласковке, в течение десятилетий вымиравшей от сифилиса, о девушке-колдунье, ставшей жертвой жестокости и суеверий. И так все время: что ни год, то новинка. В 1936 году он был уже автором шести романов — «Стальные ребра», «Миша Курбатов», «Черная шаль», «Голубые поля» (два из них — «Большой план» и «Индия в крови» до сих пор не изданы), повестей «Казачий хутор», «Рейд Черного Жука», «На земле мир», «Гофмалер Никитка» и многих рассказов.
Творчество Ивана Макарова поражает разнообразием формы. Тут и дневниковые записи, и лирическая исповедь героя, и хронологически последовательный рассказ, и ряд новелл, объединенных общим сюжетом, и произведения, выдержанные то в стиле летописи, то старинного сказа. А какая необъятная широта тем и проблем! Трудно назвать сколь бы то ни было значительное явление в современной действительности, которое не нашло бы у писателя отклика. В многоликой, живописной галерее его персонажей сталкиваются лицом к лицу самые разноречивые фигуры — комсомолец и шаман, китайский коммунист и последыш белогвардейской эмигрантщины, человек высокой романтики и кухонная склочница.
Земля звала его всю жизнь. И главным его героем, главной песней всей жизни остался русский крестьянин, земля, с которой и сам он, мужицкий сын, от рождения был повенчан. «Стальные ребра», «Казачий хутор», «Черная шаль», «Голубые поля» — все это о них, людях, которые были его родиной, его происхождением, его плотью. Макарову всегда было понятно чувство мужика, истосковавшегося в городе по хлебородной десятине.
«Какое несказанное наслаждение, поддерживая ладную соху, ощущать босой ногой пухлявую, влажно-теплую борозду. Именно пухлявую и влажно-теплую, — признается он в одной из своих книг, — потому что, тоскуя по земле, забываешь сухие, как щебенка, комья, о которые больно, до крови, разбиваешь ноги и с мясом срываешь ногти».
Будучи уже известным писателем, Макаров подолгу живет у земли. Целых три года прожил он в деревне Лукино на Калининщине.
Иван Иванович быстро сходился с людьми, горячо принимал к сердцу их радости и беды, когда было нужно, отрывался от письменного стола и работал в поле.
Так было и на этот раз. Однажды сосед Макаровых дед Васильев застал Иваныча (так величали писателя на селе) в сарае и за странным занятием. Он сидел на толстом, приземистом чурбаке, держа в руках какое-то замысловатое сооружение. Старик сощурил, напряг подслеповатые глаза и понял, что Макаров прилаживает к косе грабельную колодку.
Лукинские крестьяне жали рожь серпами. Это было ко́потно и тяжело. Но так уж повелось исстари, от дедов. Макаров много раз наблюдал эту работу. Наконец не выдержал и отложил в сторону рукопись.
А на следующее утро он, улыбающийся, в чистой светлой рубахе, вышел в поле опробовать свое изобретение. Косилось с ним легко, весело, споро. Все стали мастерить такие же грабли. А через несколько дней ими уже косила чуть не вся деревня.
Но нашлись в Лукине люди, которым прямодушный, беспокойный литератор, вникающий во все деревенские дела, пришелся не по вкусу.