— Почему, Лия сказала, а директор сказал, что она наговаривает на опытного специалиста, которые с неба не падают и вообще нечего расхаживать разряженной как проститутка, — сказала девочка с брекетами.
— Что, прямо так и сказал? — ахнула я.
— Нет, но смысл был примерно тот же, — пожала плечами девочка с брекетами.
— О, Габи вроде тоже от него пострадала? — оживилась мулатка.
— Да Габи сама ко всем лезет, — махнула рукой девочка с брекетами.
— Кто-кто? — вставила капитан, — Габриэль что ли? А почему я её не видела?
— Потому что ты пялишься только на еду, — проворчала очкастая.
— Габриэль — местная достопримечательность, — пояснила девочка с брекетами, — Не умеет общаться по-другому, крому как приставать. Причем ко всем без разбору.
— Ты ещё не видела, как она себя в начале вела, — сказала очкастая, — Это просто что-то!
Габриэль. О да, я знала её. Причем не так, как они. Потому я встала, стукнув кулаками по столу, и окинула присутствующих сердитым взором.
— Хватит уже, — закричала я, — Мне надоело слышать, как её поносят! Вы же ничего не знаете, почему такое говорите о ней?!
— А что тут знать? — пожала плечами девочка с брекетами, — Приставучая, развратная. Обычная девушка легкого поведения.
— Да пошла ты! — взвизгнула я, — И слышать не хочу твое шепеляние в её сторону! Она пережила насилие!
— Не горячись ты так, — сказала капитан.
— Да что с вами не так?! — не своим голосом заорала я, — Вы видите лишь то, что хотите видеть! Невооруженным взглядом понятно, что это поведение травмированного человека!
— Погоди, насилие? — перебила меня очкастая, — Травмированного? Ты о чём?
— Она пережила насилие в дошкольном возрасте! — кипятилась я, — Причем неоднократное! И от родного человека! Когда она пошла в школу, все вели себя, будто ничего не произошло, а мать даже обвиняла её! А когда она перешла в среднюю школу, он умер. И все говорили о нем, как о хорошем человеке. И это было так! Он кормил бездомных кошек, жалел сирот, защищал других от хулиганов, всегд был готов придти на помощь. Но не для маленькой девочке, которой он разбил сердце! Её всё время спрашивали, почему она не плакала на похоронах…
Капитан шмыгнула носом и внезапно разревелась. Мулатка в шоке смотрела на меня. Девочка с брекетами убежала, опрокинув стул и разлив чай. Очкастая закрыла рот руками. Я тяжело дышала, мои щеки горели, а глаза метали молнии.
— Теперь мне очень стыдно перед ней, — проскрипела мулатка.
Все согласно закивали.
— Надо найти её и извиниться, — сказала мулатка, — Я и предположить не могла, что всё настолько… Ты молодец, что рассказала правду, Клэр.
— С каких это пор единственно правильный поступок считается подвигом? — фыркнула я.
— Для некоторых это подвиг, — сказала мулатка.
— Я тоже извинюсь, — сказала очкастая, — Я ведь была одной из инициаторов её травли. Какая же я…
— Ты ничего не знала, — сказала мулатка, — пойдём.
Они вышли. Я осталась стоять, опустив голову. Шляпа закрыла мне лицо, так что, если бы кто-нибудь вошел, то не увидел бы, что я беззвучно плакала. Но никто не вошел.
— Что там случилось? Почему Габи в кладовой ревет, а очкастая и мулатка её успокаивают?
Дейл разворачивал буритто. Я ела начос, макая их в кетчуп.
— Они помирились. И если что-нибудь вякнешь в сторону Габриэль, то я тебя урою.
— Я и не собирался…
Он взял у меня начос.
— Тогда поделись буритто, — сказала я.
Он сунул мне сверток. Я откусила кусок. Кажется, мистер Лонси наконец-то научился правильно его готовить.
— А что за история? — спросил он.
— Я рассказала им, почему Габи так себя ведет.
— И почему она так себя ведет?
Я пересказала ему её историю. Дейл слушал, и в конце у него в буквальном смысле отвисла челюсть.
— Но это же ужасно! Ей надо немедленно к специалисту! Так нельзя жить!
— И тогда её заклеймят психом, — пожала я плечами.
— Знаешь, если бы я выбрал, жить вот так или быть заклейменным, то я бы выбрал второе.
— Но ведь она не ты.
— Да, точно… Прости.
— Но ты подумай, что врачи смогут сделать? Положат её в больницу, будут пичкать лекарствами и водить на тупые терапии. Всё, что ей нужо — раскаяние того ублюдка и принятие матерью. Но ни того, ни другого не произойдёт.
— Пусть хоть что-нибудь сделают. Вообще, в соседнем городе есть реабилитационный центр. С пляжем, рестораном и понимающим персоналом. Я читал отзывы, очень многим помогало.
— А деньги она откуда возьмет?
— Ну… Можно собрать. Но нужно хоть что-то сделать. Ты же понимаешь, что когда-нибудь она не выдержит? Повторное пережитие травмы никому ещё не помогало.
— Да… Надо. Но как?
— Я знаю одного психиатра… Она сможет ей помочь. Она всегда понимает своих пациентов и относится к ним как к людям. Одна такая на весь персонал. Поищу дома визитку. Или у отца спрошу. Он дожен знать. Или дядя.
Я рассправилась с начос. Он — с буритто. Мы допили колу. Сидя на краю крыши, болтали ногами. Внизу шли, держась за руки, парень и девушка. Парень глядел на неё с нежностью, а она — со скрытой болью.
