Спускаюсь вниз. Родители ещё спят. За окном темно. Роюсь в холодильнике, восклицаю от негодования, найдя там лишь просроченый сыр, и выхожу на улицу. Понимаю, что ехать в школу нет ни сил, ни желания. Да и вообще выходить на улицу. Я бы могла сослаться на плохое самочувствие и остаться в постели, но так будет ещё хуже. Голова раскалывается, виски пульсируют. Сижу во дворе, слоняюсь по нему бездела. Пью анальгетик. Потом вспоминаю, что меня ждут соседи. А они терпением не отличаются.
Вот они. Черная блестящая машина, из которой доносится ламбада. Я сажусь внутрь, протискиваясь между здоровенными тушками. Одна в наушниках, другой дымит, третья ругается с кем-то по телефону, четвертая подпевает. Отец ведет, мать ругает кого-то из сестер. В этой оживленной атмосфере мы доехали до школы.
— Кстати, мисс Черинг, Вас вчера видели ночью в компании молодого человека, — заметила мать, — Не стоит молодой девушке вести себя подобным образом. Вы можете подпортить себе репутацию, и тогда мы не сможем Вас подвозить, посколько не хотим, чтобы говорили и за нашими спинами.
— Благодарю за беспокойство, но я просто заблудилась и он подвёз меня домой, — ответила я, выходя из машины.
— Вам не следовала садиться в машину к взрослому мужчине, — сказала мать, — Люди могут неправильно понять. И к тому же, он может оказаться преступником и ограбить вас. Или ещё хуже…
— Да успокойся уже, Лана, — сказал отец, сплюнув, — Отвали от ребенка.
Они стали переругиваться, перейдя на испанский и забыв обо мне. Я отошла от них.
Всё как обычно: шарфики, распущенные волосы, кардиганы, джинсы, машины, велосипеды, громкие разговоры, обособленный компании. От мала до велика, все единой толпой двинулись внутрь каменного здания под аккомпанимент школьного звонка. Я последовала за ними навстречу запаху духов, книг и грязной обуви. Хотя мне совершенно не хотелось.
Первым уроком была химия. И, как назло, лабораторная. Все паниковали, никто не понимал, что происходит, а я, словно рыба на суше, сидела с выпученными глазами и хлопала губами. Рядом присела Нэнси, которая была моей напарницей по лабораторным.
— За что мне такое мучение? — вопрошала она меня, — Почему я должна сидеть с тобой?
Ах, Нэнси, если бы ты знала, насколько малое значение имеют для меня твои слова в данный момент. После этой ночи всё остальное меркнет.
Она принялась переливать колбачки и что-то записывать в тетрадь. От шума разболелась голова. Тогда я молча встала и вышла.
В туалете сидели девчонки. Мулатка, очкастая, Габи и парочка синеволосых дам.
— Прогуливаете? — спросила я.
Девчонки молча кивнули.
— Ай-ай-ай, как нехорошо с вашей стороны… Не пригласить меня!
Я уселась рядом с ними, не дожидаясь рассвета.
— Ты че, с психом мутишь? — спросила та синеволосая, что повыше.
— Нет, — ответила я, — Мы не мутим. И он не псих.
— Ну псих же, — возразила та, что пониже, — Все так говорят.
— Закрыли тему, — отрезала я.
— Я ухожу из клуба, — заявила очкастая.
— Почему? — опешила я.
— Потому что захотела, — заявила очкастая, — И, я надеюсь, ты помнишь, что меня зовут Кларисса, а не Очкастая, Прыщавая и так далее.
— Ну, Так Далее тебя не называли, — усмехнулась я, но тут же сникла под грозным взглядом Клариссы.
— Ты че злая такая? — спросила Габи, — Совсем не похоже на тебя. Ты ж у нас полоумная оптимистка.
— Откуда ты таких умных слов набралась? — огрызнулась я.
— Всё понятно, — сказала мулатка, — Настоящую Клэр похитили, и вместо её подослали клона.
— Ну, с клоном они прогадали, — сказала Габи, — По крайней мере, характер запороли.
— С Клариссой, похоже, то же самое, — сказала мулатка, — Она же всегда любила этот клуб.
— Я в него вступила, потому что мне нечего было делать, — хмуро сказала Кларисса, — А сейчас ухожу, потому что у меня появились занятия поинтересней.
Я посидела так ещё немного, но потом поняла, что рядом с ними мне делать нечего. Встала, вышла из туалета, наткнулась на учительницу химии.
— И что же ты тут забыла? — скрестив руки на груди, спросила она.
— В туалет ходила, — невинно ответила я.
— Врёшь, — сказала она, — Ты вышла ещё полчаса назад. Опять прогуливаешь?
Я промолчала.
— Уже не в первый раз замечаю твои прогулы. Ты в последнее время совсем запустила учебу. Я должна буду поговорить об этом с твоими родителями.
Я должна была испугаться, но вместо этого почувствовала лишь тупое равнодушие.
— Хорошо, — сказала я и дала их телефоны.
Оставив изумленную учительницу, вернулась в класс. Нэнси уже доделывала работу, а парочка им подсказывала. Парня звали вроде как Марк, и он был отличником и тусовщиком. Как ему удавалось совмещать в себе эти вещи, не представляю. Он взглянул на меня своими грустными зелеными глазами и улыбнулся.
— Устала? — спросил он.
— От чего?
— Да от чего угодно.
— Ну… Да. устала.
— Хочешь развеяться?
— Ты её на свидание, что ли, хочешь пригласить? — нахмурилась его девушка.
— Только на вечеринку, — сверкнул глазами Марк.
— Я не пойду, — сказала я.
— Она предпочитает тусоваться с психом и фриками, — сказала Нэнси.
Но Марк её не услышал: он уже уходил с девушкой, обнимая её за плечи.
