Другой мир, другое устройство. Они не люди. Во всяком случае, были ими и превратились в созданий, лишённых сострадания, любви: того, что я иногда, но привыкла наблюдать на Земле.
— Он суёт свой нос в моё прошлое, — гаркает Джюель, не удостаивая меня взглядом. — И поплатится.
— Убьёте меня так же, как и моих родителей?
Я таращусь на покровителя. Он теряет контроль. Или всегда был таким с Владычицей.
Бертран в себя хохочет и вновь закуривает толстую сигару. Она принадлежит дедушке.
— Ты невероятно глуп, Найджел. Тягаться со мной — твоё худшее решение в жизни. Зачем пришёл в дом моего отца?
— Найджел помогал мне, — вклиниваюсь я. — Что плохого в том, что дочь хочет узнать свою мать ближе? Я не могу лично с вами поговорить и решила пойти на крайне меры.
— Хочешь сблизиться со мной? — пытливо безразличный голос. Едва она мне поверила.
— Да, — произношу я.
— У меня нет на это времени, — отмахивается она. — А ещё тот, кого вы искали, мёртв. Несколько минут, по моим предположениям.
— Это были вы? — резко спрашивает Найджел.
— Кто ты такой, чтобы устраивать мне допросы? Ты собираешься свергнуть меня с трона, убить. Знаешь, почему я сжалилась над тобой? Почему ты до сих пор не стал узником? — едко выплёвывает Джюель. — Найджел Гальтон — отчаявшийся мальчик, ослеплённый болью от потери семьи. Ты обвинил того, кто оказался наиболее подозрительным. Придумал себе невесть что. Те покровители, якобы лежавшие в тайной комнате — это исключительно твои детские выдумки. Ты заходишь слишком далеко. Я знала — твоей целью будет Милдред. Ты ошибочно предполагаешь, что с ней сможешь уничтожить меня. Эта девушка ничего тебе не даст. Ты невероятно глуп, Найджел.
«Но я смогла привести его в этот дом», — гневно думаю я.
— Я лишаю тебя покровительской свободы, — заключает она.
Я замираю.
— Владычица, — хрипло призываю. — Попрошу вас смягчить наказание. Я во всём виновата. Накажите меня, но учитель этого не заслуживает.
«Она, не дрогнув, прикончит тебя».
— Смело. И опрометчиво, — отвечает она.
Джюель тихо хмыкает и терзает нас продолжительным молчанием. Она закуривает какую-то пачку сигарет, а из стола достаёт бурбон. Проходит время, пока она находит стаканчик, вливает в него жидкость. Один глоток. Пауза. Второй глоток. Размышления.
— Встань на колени перед Милдред. Благодари её за спасение, а меня за милосердие. Моли о пощаде, Найджел. Тогда ты станешь полностью освобождён. Даю
***
— Я никогда не сделаю этого. Особенно перед вашей семьёй, — обращается он к Владычице. Его слова звучат, как нож в спину.
Джюель мне не мать.
— Твоя гордость берёт верх, — безнадёжно говорит она между тягами.
— Я упаду на колени только перед очередной красавицей, которой буду доставлять удовольствие. Никогда не сложу ноги перед Джюель Бертран.
— Найджел! — взрываюсь я.
Он поворачивается ко мне лицом. Мы пронзаем друг друга взглядами, как стрела свою цель.
— Я не сделаю этого, Милдред, — его ноздри в гневе раздуваются.
— Спасай свою жизнь, встань на чёртовы колени. Ты закончишь жизнь на сыром бетоне. Не успеешь увидеть солнечный свет, как тебе будет приказано проколоть себя!
Джюель наблюдает за нами, как зритель в цирке. Её забавляет эта ситуация. Она вполне способна посадить его за решётку. Но скучное правительское существование нужно разбавлять издевательствами над своим народом. Они оба знают, кто убил семью Гальтон, а Джюель нравится смотреть, как Найджел злиться при каждом «я ничего не делала». Она зверская и бесчувственная. А ещё мы одной крови и все кругом об этом знают. Только я отличаюсь от изверга, восседающего передо мной, как на троне. Я спасу мальчика, которого обуревает несправедливость.
— Чего ты хочешь? — я иду на крайние меры.
— Обещай выполнить мою просьбу, Хейз, — он говорит так, словно уверен, что я не смогу. Он лениво встаёт на оба колена, стукаясь ими о деревянный пол.
— Умоляй пощадить меня, — монотонно говорит Джюель. — Так, чтобы я поверила. Скажи спасибо своей ученице.
Я тяжело выдыхаю. Хочется исчезнуть, чтобы не утруждать Найджела его же позором.
Мужчина стискивает челюсти и садится так, словно собирается совершить намаз. Он упирается лбом в пол и на некоторое время застывает. Я начинаю думать, что он уснул. Терпению Владычицы можно позавидовать: она выпивает ещё один стаканчик виски и делает непринуждённую физиономию.
Я непрерывно смотрю на него и мгновенно реагирую на то, как крепко он сжимает кулаки. Готов. Он выглядит настолько жалко, что мне не терпится пнуть его и вынудить не унижаться, подняться и гордо выпятить грудь. Я бы так поступила. Но попросила другого, чтобы он исполнил то, на что я не способна. Месть за родителей вычёркивает какие-либо приличия в его понимании.
— Умоля-яю! — завывает Найджел. Он поднимает голову и на щеках его виднеется блеск слёз. — Пожалей меня, Великая Владычица.