- Ну-ну, не скромничай, - сказала Вербицкая и потащила Глеба к рядку штакетника, увитого лозами с... клубникой. - Прелесть, правда?
- Первый раз вижу такую, - признался Ярцев. - Неужели действительно клубничка?
- "Гора Эверест", - пояснил хозяин. - Ешьте, пожалуйста.
Повторять дважды не пришлось. Гости с удовольствием полакомились ягодами. Вербицкая на этом не успокоилась, повела Ярцева к теплице.
- А вот дыньками угостить не могу, - сказал Юрий Васильевич. - Рано еще.
- Дыни?! В Подмосковье?! - поразился Ярцев.
В теплице дозревали на земле круглые плоды. Одни были уже желтоватые, другие - с зеленоватой кожицей.
- Эти вот - сорта Золотистая, - показал на первые хозяин. - А это Грибовская.
- Я смотрю, вы не очень-то жалуете фруктовые деревья, - обратился к помощнику министра Глеб.
- Знаете, что говорили древние? Зрение ничем так не наслаждается, как мягкой, тонкой невысокой травой, - сказал Юрий Васильевич. - Я сюда приезжаю для отдыха, а не для производства овощей и фруктов. Клубника и дыни - скорее для души, а не для желудка.
Они пошли к дому, и Юрий Васильевич негромко попросил Глеба:
- Мама покажет своих питомцев, вы уж не пожалейте комплиментов, хорошо?
- Ради бога! - откликнулся Ярцев.
- Уважите ее, а меня тем самым - еще больше.
Вера Марковна - так звали родительницу Юрия Васильевича - только, казалось, и ждала, чтобы продемонстрировать новому гостю "ферму", как она выразилась.
В крохотной вольере у сарайчика возились в земле полдюжины молодых индюшек под присмотром дородной мамаши. Вера Марковна стала объяснять Глебу, какие это интересные животные, как они любят ее.
- Вы знаете, - уверяла она Ярцева, - мне кажется, что они понимают, когда я с ними разговариваю. Честное слово.
Глеб подошел поближе к сетке, и индюшка вдруг, растопырив крылья и распушив хвост, зашипела на него.
- Смотри-ка, бдительная мамаша, - заметил Глеб.
- Папаша, - поправил Юрий Васильевич.
- Да? - удивился Глеб.
- Это индюк, - подтвердила Вера Марковна. - Видите ли, их мать снесла яйца и померла. Высиживать пришлось отцу...
- Ну, старик, - засмеялась Вика, - спутать индюка с индюшкой...
- То-то, я гляжу, странная индюшка, - смутился Ярцев.
Вика спохватилась: пора было двигаться в Москву. Да и Глеб тоже спешил. Он договорился в ту ночь, когда бродил с Великановым, поехать с ним на дачу к Алику Еремееву. Киноартист, оказывается, был хорошо знаком с начинающим поэтом.
Вера Марковна огорчилась, что гости не смогут остаться подольше: она затеяла пироги.
Юрий Васильевич проводил Глеба и Вику до участка Вербицких.
- А где Григорий Петрович? - спросила Виктория.
- Уехал, - ответила Татьяна Яковлевна.
- Так быстро?
- На твоего отца ни с того ни с сего напустился, - поджала губы Вербицкая-старшая.
- Больно ученый, - сердито подхватил подошедший Николай Николаевич. Сейчас все в умники лезут! Газет начитались! Им лишь бы покритиканствовать! Тоже мне, ниспровергатели! Хотят в мгновение ока рай на земле создать. Посмотрим, что из этого получится.
- Ладно, Коля, не нервничай, - успокаивала его жена. - Тебе оправдываться, а тем более стыдиться нечего. Ты свое отпахал. Дай бог, чтобы все так горели на работе!
Вербицкий еще немного поворчал, но скорее для проформы. Слова Татьяны Яковлевны подействовали на него как лекарство. Он нарвал цветов, овощей и зелени для дочери, сердечно простился с Глебом, попросив его не забывать их, стариков.
Когда Вика с Ярцевым отъехали, они долго махали им вслед.
По дороге в Москву говорили мало. Каждый думал о своем. Виктория подвезла Глеба к памятнику Юрию Долгорукому, где они и расстались до вечера. Вербицкая пообещала приехать на вокзал проститься.
Артист опоздал на целых полчаса. Глеб уже подумал, что тот не придет, но тут возле Ярцева остановилось такси.
- Привет! - распахнул дверцу Великанов. - Садись!
Облегченно вздохнув, Глеб плюхнулся на заднее сиденье рядом с киноартистом, и машина тронулась.
- А я тебе все утро названивал в гостиницу, хотел предупредить, что задержусь, - вместо оправдания сказал Великанов.
- Ничего, бывает.
- Понимаешь, неожиданно вызвали на пересъемку, - продолжал Великанов. - Только что закончили.
- Значит, мы сейчас на электричку? - спросил Ярцев.
- Зачем, прямо до места, - откинувшись на спинку, небрежно сказал Великанов.
- И далеко нам? Я ведь еще плохо ориентируюсь.
- Не очень. Под Звенигородом. Я шефу уже сказал, - кивнул на водителя Великанов.
Тот повернулся к ним и радостно сообщил:
- Довезу как надо, мужики!
Всем своим видом он давал понять, что считает за честь везти знаменитого киноартиста.
- Отдыхать на даче у Алика - одно удовольствие! - закатил глаза артист. - Ты у него бывал?
- Нет, - ответил Глеб. - Я же тебе говорил: дела, диссертация... Это же мой хлеб!
- Что дает тебе твоя наука! - отмахнулся киноартист. - Если бы я жил лишь на то, что получаю в театре и кино...
Всю дорогу Великанов говорил о том, что актерский труд оплачивается несправедливо. И когда такси остановилось возле дачи Еремеева, Ярцев, наслушавшись жалоб Великанова, хотел оплатить проезд сам.
