- Ни в коем случае! - отвел его руку артист и, дав шоферу несколько купюр, сдачу не взял.
Дачный участок был огромный. Особенно это бросалось в глаза после крохотных шести соток Вербицкого. Да и сама дача тоже производила впечатление: солидный двухэтажный дом с эркерами и застекленной верандой. Старомодное строение, видимо, было сработано еще до войны.
- Вот строили, правда? - заметил Великанов. - В таком доме чувствуешь себя человеком!
- Не ожидал, что у Алика такая дача, - признался Ярцев.
- У его жены дед был академик, - пояснил артист, заходя во двор. - И вообще здесь кругом дачи знаменитых ученых.
Во дворе стояли "Жигули"-шестерка и черный приземистый "ситроен", похожий на хищное чудовище.
- Ба! - провел рукой по его лакированному капоту Великанов. - Наш Феофан Грек тоже здесь.
- Кто? - не понял Глеб.
- Решилин. Художник.
- Феодот Несторович? Мы знакомы, - сказал Ярцев.
И тут они увидели самого живописца. Он о чем-то разговаривал с невероятно толстым человеком. Решилин был в светлых хлопчатобумажных брюках и косоворотке, подпоясанной шнурком с кистями.
- Играет под Толстого, - шепнул на ухо Глебу Великанов.
Не успели они поздороваться с художником, как к даче подъехала белая "Волга". Водитель вышел из машины, открыл ворота, заехал на участок. И тут Ярцев увидел, как из автомобиля вместе с шофером вышел Скворцов-Шанявский.
- О, кого я вижу! - кажется, искренне обрадовался профессор, подходя к Глебу.
Они обнялись как старые друзья. Валерий Платонович, оказывается, был знаком со всеми. А с толстяком, насколько понял Ярцев, был в особенно близких отношениях и звал его Степа (полное имя мужчины было Степан Архипович).
Из-за дома появился наконец Алик Еремеев.
- Прошу всех в баньку! - сказал он торжественно, поздоровавшись с вновь приехавшими.
- А как же Леонид Анисимович? - спросил профессор. - Он говорил, что будет непременно.
- Семеро одного не ждут, - заметил Решилин.
- Подъедет, подъедет, - успокоил всех Алик.
Все двинулись за ним. Скворцов-Шанявский и Глеб шли последними.
- Как живешь, что новенького? - спросил профессор.
- В двух словах не расскажешь. По-разному.
- Да, да, - кивнул Валерий Платонович, и его лицо погрустнело. Слышал, брат, о твоем горе. Прими соболезнования.
Баня располагалась в углу участка. Возле нее был крохотный цементированный прудик. Из бани вышел глухонемой муж родственницы Решилина и жестами что-то показал Еремееву.
- Спасибо, спасибо, Тимофей Карпович, - поблагодарил Алик.
В предбаннике пахло распаренным деревом. Все ввалились в раздевалку. За ней была чайная.
Вдоль одной ее стены располагался встроенный шкаф. Посреди комнаты стоял деревянный стол со скамьями. На нем - самовар в окружении чашек. Был тут и холодильник.
Алик нажал какую-то кнопку. Откуда-то с потолка и боков загремели невидимые динамики. Певец хриплым голосом - под Высоцкого запел:
Девушек любить, с деньгами надо быть,
А с деньгами быть, значит, вором...
- Ну, предпочитаете русскую баньку или сауну? - обратился к гостям Алик. - Готовы обе.
- Конечно, русскую, - сказал Решилин, все так же окая. - Тимофей в этом деле толк знает.
Возражать никто не стал. Хозяин выдал каждому комплект для бани чистую простынь, огромное махровое полотенце, в которое можно было завернуться с ног до головы, и полотенце поменьше.
Когда Степан Архипович взял в руки полотенце-гигант, Скворцов-Шанявский, не удержавшись, сострил:
- Да, Степа, тебе оно, конечно, маловато. Могу одолжить "облепиховому королю" еще и свое.
- Боишься, что король будет голый? - усмехнулся толстяк.
- Э, нет, брат, ты у нас весь в броне, - со смехом продолжал профессор. - Из купюр.
- Завидуешь? - Степан Архипович разделся, обнажив свои непомерные телеса.
- Скорее - уважаю, - серьезно сказал Скворцов-Шанявский и обратился ко всем: - Представляете, был я недавно в командировке. Сунулся в гостиницу мест конечно же нет. И каким образом, вы думаете, мне удалось заполучить номер?
- За соответствующую купюру, вложенную в паспорт? - высказал предположение Великанов.
- Нет.
- Флакон французских духов? - выдвинул свою версию Глеб.
- Эка невидаль! - хмыкнул профессор. - Ладно, не буду дальше интриговать. За бутылку облепихового масла! Тут же выделили "люкс"! Спасибо, Степа надоумил и снабдил поллитровкой столь дефицитного продукта.
- Так вы можете достать? - вдруг загорелся Алик, обращаясь к толстяку.
- Сколько надо? - охотно откликнулся тот.
- Не знаю... Ну, бутылку-две, - сказал Еремеев. - Для сынишки. Врачи рекомендуют.
- Милый, - засмеялся Скворцов-Шанявский, - Степан Архипович ворочает тоннами! Причем маслице отменное! Частник делает.
- Вам, Алик, я презентую троечку бутылок. Качество гарантирую. Потому как отдельные типы мухлюют, подмешивают всякую дрянь, - сказал Степан Архипович.
Еремеев не знал, как и благодарить гостя.
Зашли в парную. В ней было все как надо: и шайки с водой, и полки из липы, и березовые веники. Аромат стоял удивительный - с медом и пряными травами.
