Феодот Несторович залез на самый верх, где погорячее, и буквально блаженствовал, когда его принялся охаживать веником глухонемой родственник. Остальные гости лупцевали друг друга.
- Хорошо-то как, ах, хорошо! - стонал Решилин. - Знаете, как раньше банщики говорили: ваш пот, наши старанья!
- Слышь, Степа, потей! - продолжал подтрунивать над толстяком профессор. - Глядишь - десять кило долой! Тогда сможешь усыновить какую-нибудь сироту. А то куда свою мошну девать будешь?
- При чем тут усыновить? - не понял приятеля "король", кряхтя под ударами веника, которым ловко орудовал Алик, отрабатывая, видимо, обещанное масло.
- А при том. В Австралии, например, очень толстым людям отказывают в усыновлении, - пояснил Скворцов-Шанявский. - Дело в том, что чрезмерная полнота указывает на возможное нездоровье человека.
- У нас не Австралия, - откликнулся Степан Архипович. И блаженно заметил: - Да, кто придумал баньку, тому нужно памятник поставить. Словно десять лет сбрасываешь с плеч!
- Это еще древние римляне поняли, - сказал Глеб. - Их знаменитый врач Гелен рекомендовал париться. Особенно старикам, у которых с возрастом кожа становится плотной, поры сужаются, а это затрудняет потоотделение. Вот баня и помогает порам открыться... Между прочим, встречая друг друга на улице, римляне говорили: "Как потеешь?"
- Русские тоже оценили баню по заслугам, - раздался сверху голос Решилина. - Когда хан Батый впервые увидел ее, спросил у своего толмача, что это такое. Тот ответил, что, мол, русские моются в бане горячей водой и квасом, бьют себя березовым веником, затем окунаются в прорубь. Оттого они такие сильные... Для здоровья, конечно, это первое дело.
- Вон Суворов хиляк был от рождения, - снова проявил свои познания Ярцев. - А баней закалил себя.
- Ну а финны вообще свою сауну считают панацеей от всех болезней, сказал Великанов. - Я там снимался в одном фильме, видел. Почти в каждом доме своя сауна. Они так и говорят: сауной может пользоваться каждый, кто способен до нее дойти.
Напарившись, хозяин и гости выбегали во двор и бросались в прудик. Затем все, укутанные в полотенца, уселись за стол в чайной. Еремеев достал из холодильника западногерманское пиво в банках и блюдо вареных раков.
Вкусы разделились: Решилин, Скворцов-Шанявский и "облепиховый король" предпочли чай, остальные с удовольствием пили пиво. Хозяин снова включил магнитофонную запись. Все тот же певец затянул:
От звонка до звонка я свой срок отсидел,
Отмотал по таежным делянкам
Снег щипал мне лицо, ветер вальсы мне пел
Мы с судьбою играли в орлянку.
- Алик, дорогой, - не выдержал Скворцов-Шанявский, - что у тебя за вкус!
У остальных гостей тоже были кислые лица.
- Понял, Валерий Платонович, понял! - остановил запись Еремеев и начал манипулировать кнопками.
В баню ворвалась бодрая мелодия с одесским уклоном.
Решилин снисходительно улыбнулся, но Валерий Платонович морщился, как от зубной боли, и качал головой.
- И это вам не по душе, - огорчился Еремеев, останавливая музыку.
- "Тишина - лучшее, что я слышал", - с улыбкой произнес Великанов. Борис Пастернак.
- Да, - согласился профессор.
Раздался телефонный звонок.
- Уверен: Жоголь, - обрадовался Алик, снова нажимая какую-то кнопку. Из столешницы выдвинулся телефонный аппарат. Он взял трубку. - Слушаю... Наконец-то, Леонид Анисимович! - радостно проговорил Еремеев. Но постепенно его лицо становилось все озабоченнее, а когда разговор окончился, он и вовсе помрачнел. - Но вы уж так не расстраивайтесь. Может, обойдется... Ладно, до свидания.
- Что случилось? - спросил Скворцов-Шанявский, когда Еремеев положил трубку.
- Не приедет. С Мишей, с сыном, какая-то беда стряслась, - ответил Алик. - Оставил жуткую записку... Словом, кошмар! С женой Леонида Анисимовича припадок, сейчас там врачи.
В комнате воцарилась тишина.
- Довели-таки парня! - Решилин стукнул кулаком по столу.
- Миша - это сын Жоголя? - уточнил Степан Архипович.
- Да, - кивнул художник и коротко рассказал, что произошло в "Аукционе" и реакцию на это Жоголя-младшего.
- Парня, конечно, жалко, - сказал "облепиховый король". - И надо было ему рисовать церковнослужителей... Что, мало других тем? Зачем дразнить гусей? Хотел, наверное, удивить, а вышло себе дороже.
- Почему - удивить? - нахмурился Феодот Несторович. - Михаил стремился показать историческую правду! Просто мы забыли, что раньше религиозные идеи были тесно переплетены с вопросами государственной политики на Руси, национального престижа. Даже в конце прошлого века такие художники, как Васнецов, Нестеров, Врубель, не стыдились оформлять храмы. Наоборот! Это был их вклад в воспитание гражданственности и патриотизма людей.
- Возможно, возможно, - поспешил согласиться с художником Степан Архипович. - Дай бог, чтобы с Мишкой все обошлось. - Он расстроенно покачал головой. - Конечно, Леониду Анисимовичу теперь не до меня. А ведь это он назначил мне здесь встречу.
- Что-нибудь обещал? - поинтересовался Решилин.
- Да есть одно дело, - кивнул толстяк.
- У Степы проблема, - ответил за него Скворцов-Шанявский. - Хочет усыновить ребенка.
