- Ой, умереть можно от счастья, - не выдержав, поднялась Орыся.
И вдруг она запела украинскую песню. Запела от всей души, словно переполнявшая ее радость вырвалась наконец наружу.
Вика, пораженная силой и красотой ее голоса, села и уставилась на Сторожук. И, когда та окончила песню, восхищенно произнесла:
- Откуда, Орыся, как?! Ну и ну!
- Понравилось, да? - Орыся была взбудоражена, взволнована.
- Да тебе хоть сейчас в Большой театр! Почему я в Москве никогда не слышала?
- А, где уж там! - махнула в сердцах рукой Орыся. - Вот в Трускавце я почти каждый день пела.
Похвала Вербицкой, ее искреннее восхищение сжали горло. Орыся чуть не расплакалась. Ей вдруг показалось, что судьба к ней несправедлива до жестокости. Захотелось открыть перед Викой душу, рассказать о мечте и надежде, с которыми она ехала в столицу, а там ее...
- Ой! - вдруг вскрикнула Вербицкая, хватаясь за платье и прижимая к себе.
Сторожук обернулась и обомлела: у скалы стоял тот самый настырный парень с теплохода. Зрелище двух прекрасных обнаженных женских тел настолько парализовало его, что он не мог даже пошевелиться. Орыся кинулась к своей одежде, прикрылась, и ее прорвало: бухточка, только что бывшая свидетелем прекрасного пения, огласилась потоком бранных слов. Южанин в мгновение ока исчез, словно испарился.
- Дубина, весь кайф испортил! - сказала возмущенная Вика, когда они пришли в себя.
- Надо сматываться. - Орыся стала одеваться. - Этот кретин не отстанет, вот увидишь. Выждет немного и снова появится.
Они с сожалением покинули уютное местечко. На "Солнечных песках" валяться тоже не решились, опасаясь преследования незнакомца в кожаных брюках. Теплоход доставил приятельниц в Южноморск. Там они первым делом пошли на рынок и нос к носу столкнулись с Глебом Ярцевым и Степаном Архиповичем. Глеб был в странном одеянии: свободные белые штаны и просторная косоворотка, подпоясанная шнурком с кистями и застегнутая наглухо. Скворцов-Шанявский потом объяснил Орысе, что парень совсем свихнулся на увлечении всем древнерусским и подражает художнику Решилину. Вообще она заметила, что профессор недолюбливает Глеба, хотя раньше, она слышала, они были большими друзьями. Все знавшие Ярцева говорили, что он неожиданно пополнел. Глеб жаловался, что это у него от болезни. Поэтому он даже не может купаться.
Вот и теперь Вербицкая стала подтрунивать над своим земляком.
- Опять ты в своих холщовых портках? - усмехнулась Виктория, поздоровавшись.
- Старушка, ты ведь не средневековый правитель, чтобы диктовать мне, что носить, а что нет, - раздраженно произнес Глеб.
- А что, диктовали? - спросила Орыся, чтобы предотвратить перепалку.
- Еще как! - ответил Ярцев. - Понимаешь ли, одежда должна была соответствовать общественному положению человека. И несдобровать было тому, кто нарушал запрет. Наказывали вплоть до смертной казни... В Венеции, например, в шестнадцатом веке была специальная служба надзора за одеждой. На правильные, так сказать, костюмы ставили особую печать. А неуставные конфисковывали, это в лучшем случае. Английский король Генрих Тринадцатый даже придворным не разрешал носить меха, парчу, красный и синий бархат. Чтобы выделяться среди них.
- Ладно, - смягчилась Виктория, - не хочу быть узурпатором, носи, что хочешь. Но хоть на пляж пойдешь?
- Дорогуша, я ведь тебе говорил: щи-то-вид-ка! - Глеб зачем-то вынул из кармана какую-то бумажку. - Вот даже врачи...
- Щитовидка, - фыркнула Вербицкая. - А вчера я видела, как ты выходил из моря.
- Попробовал, а потом пожалел, - хмуро произнес Ярцев. - Тахикардия мучила всю ночь. А ведь меня предупреждали: нельзя ни в коем случае! Проклятые эндокринные железы! И лишний вес от них!
- Виктория, возьмите на пляж меня, - расплылся в улыбке "облепиховый король". - Представляете, сбросил за полмесяца двенадцать килограммов! А все почему? Вода, солнце, волейбол! Хочу, как тот певец из Греции... Ну, эстрадный... - Он пощелкал пальцами, вспоминая фамилию.
- Демис Русос, - подсказала Вербицкая.
- Во, он самый, - кивнул Степан Архипович. - Как прочитал, что он сбросил пятьдесят килограммов, так и подумал: а я что, хуже? Правда, как бы узнать точно, как он этого добился?
- Скоро Русое приедет в Москву на гастроли, вот и поинтересуйтесь, посоветовала Вика.
- Да? Вы так считаете? - Толстяк вертел головой, переводя взгляд с одного на другого и не понимая, шутит девушка или же говорит всерьез.
- Виктория запросто устроит вам эту встречу, - поддел, в свою очередь, Вербицкую Глеб. - Она знакома со всеми, разве что не представлена еще римскому папе.
Вербицкая поджала губы и бросила на Ярцева холодный взгляд.
"Тоже непонятная парочка, - подумала Сторожук. - То перемигиваются, то скубутся".
Она увлекла компанию в рыбный ряд, где купила два маленьких акуленка катрана.
- Как, их можно есть? - поморщился "облепиховый король". - Они же...
- Зря вы так, - сказала Орыся. - Очень даже вкусно! А Валерий Платонович считает, что похоже на отварную севрюгу.
- Я предпочитаю натуральную севрюжку, - осклабился Степан Архипович.
