"А может быть, пропажа этих пятидесяти тысяч сродни тому, как исчезли в Средневолжске наследственные драгоценности ярцевской жены?" - мелькнуло у него в голове.
- Значит, Ленечка тебя навещал, - процедил сквозь зубы Скворцов-Шанявский, чувствуя, что внутри у него все закипает. - И опять в мое отсутствие... Ну-ну! Вот кобелина! Впрочем, ты не лучше! Сука!
Орысе показалось, что профессор замахнулся. Резко оттолкнувшись от пола, она вместе со стулом отскочила назад. Стул упал. У Орыси потемнело в глазах - не дай бог ударит, тогда...
- Ты сам... сам! - гневно бросила она в лицо профессору. - Кто заставлял меня крутить шуры-амуры с твоим Жоголем? Кто?! Чуть ли не укладывал к нему в постель! Между прочим, твой Ленечка оказался благороднее тебя! Да, да, в тысячу раз порядочнее! Так, поиграл в поддавки, позлил тебя, и все!
Валерий Платонович сжал кулаки, подался вперед, но сдержался. Последние слова молодой женщины произвели действие - он, кажется, справился с приступом ярости.
Воспользовавшись этим, Орыся поспешно пересказала, что сообщил ей Жоголь о своем сыне и его странной записке. Валерий Платонович не слушал. Его мучил вопрос: где взять деньги?
- Позор! - семенил он по комнате. - Я дал слово, соображаешь, слово дал, что верну сегодня долг!
- Попроси обождать, - осторожно сказала Орыся. - Ну, несколько дней.
- Да это хуже, чем... чем... - вскричал профессор, но так и не подыскал нужного сравнения.
Орысе стало жалко его. В таком положении Скворцова-Шанявского она еще не видела. И еще мучило, что всему виной она.
- Валерий, - сказала Орыся мягко, - ты же все можешь. Ну, позвони, пойди...
- Куда? - перебил он ее. - К кому?! Вот если бы в Москве... - Он хотел еще что-то сказать, но, передумав, махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.
Оставшись одна, Орыся некоторое время сидела в оцепенении. Потом, словно очнувшись, зачем-то собрала разбросанные по полу листки календаря и сложила их в индийскую сумочку. А в голове лихорадочно билось: куда исчезли деньги, кто подменил их, где?
"Вадим?.. Жоголь?.. - размышляла она. - Не может быть. Шофер профессора слишком обязан шефу. Да и Леонид Анисимович вряд ли пошел бы на такое гнусное дело".
И чем больше Сторожук думала, тем чаще вспоминалось лицо кассирши сберкассы, особенно ее большие выпуклые глаза, в которых совершенно нельзя было различить зрачков. Завораживающий, как у змеи, взгляд.
- Нет, тут что-то не так! - вслух произнесла Орыся. - Конечно же дело нечистое...
Идея эта настолько овладела молодой женщиной, что она решилась: если уж кто может разобраться и помочь, так это милиция.
Орыся лихорадочно переоделась и, словно боясь упустить время, буквально побежала в горуправление внутренних дел, которое приметила в трех кварталах от дома.
Дежурный офицер, выслушав взволнованный, сбивчивый рассказ Сторожук, направил ее к начальнику отдела уголовного розыска майору Саблину.
Как только Орыся стала излагать историю пропажи денег, Саблин вызвал еще одного сотрудника. Тот был помоложе, в штатской одежде и совсем не походил на милиционера. Представился он оперуполномоченным уголовного розыска капитаном Журом. Сторожук пришлось рассказывать сызнова. Выслушали ее очень внимательно. В отличие от Скворцова-Шанявского, подозрения Орыси насчет кассирши не вызвали ни насмешки, ни удивления. Задав несколько уточняющих вопросов - не заметила ли Орыся, что за ней следят в сберкассе, и вообще каких-нибудь подозрительных лиц, - майор Саблин попросил написать заявление. Надо сказать, что справиться с этим Орысе было нелегко: делала впервые в жизни, да и не знала, на что больше обращать внимание. Потом капитан Жур повел ее в свой кабинет, показал десятка два фотографий. Как Орыся поняла, это были преступники. Оперуполномоченного уголовного розыска интересовало, не видела ли она кого-нибудь из этих людей в сберкассе или в автобусе, когда ехала домой с деньгами. Но Сторожук припомнить никого не могла.
Напоследок Жур взял у нее злополучные календари (как он объяснил изъял в виде вещественного доказательства) и записал телефон.
- Ну как, товарищ капитан, - с мольбой посмотрела на него Орыся, есть надежда, что деньги найдутся?
- Поработаем, - ответил оперуполномоченный. - Ваш случай - третий за последнюю неделю. Почерк один и тот же. - И наставительно добавил: - Впредь постарайтесь быть поаккуратнее. Такая сумма, а вы... Подобная беспечность только на руку преступникам.
- Так ведь рядом, всего три остановки на автобусе, - оправдывалась Орыся.
- Береженого бог бережет, - серьезно сказал капитан.
Возвращаясь домой, Орыся убеждала себя: отыщут вора, непременно отыщут и вернут пятьдесят тысяч.
Валерий Платонович сидел на верандочке, пил ряженку. Орыся открыла рот, чтобы поделиться с ним успокоительной новостью, но профессор опередил ее:
- Где была?
- В милиции...
- Где, где? - заикаясь, переспросил он.
- В милиции. Написала заявление.
Скворцов-Шанявский побледнел, захватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, схватился за сердце и стал сползать со стула.
