Они подошли к гостинице. Кичатов оформился, взял у дежурной по этажу ключ от номера и первым делом заказал по междугородному телефону Южноморск. Дали быстро. Дмитрий Александрович подробно рассказал Чикурову о своих подозрениях, возникших после встречи с Костенко.
- Постарайтесь как можно скорее переслать мне снимок Рогового и отпечатки пальцев той женщины, - попросил начальник следственно-оперативной группы.
- Хорошо! - ответил подполковник и перешел к вопросу об Оресте Сторожук и стоит ли Журу лететь в Средневолжск.
- Стоит, и незамедлительно! - решил Игорь Андреевич. - Мне кажется, она знает немало.
Закончив разговор, Кичатов сказал Журу:
- Так что дорога ваша, Виктор Павлович, лежит к берегам Волги.
- Пойду рассчитаюсь за гостиницу, - поднялся Жур.
А через сорок минут Кичатов прощался с ним у автобуса, отправлявшегося во львовский аэропорт. Капитан увозил с собой полученные от Костенко фотографии. Он должен был передать их для Чикурова с экипажем рейсового самолета, улетающего в Южноморск.
- Не волнуйтесь, сегодня же Игорь Андреевич будет держать их в руках, - заверил Жур подполковника.
Но Кичатов все равно волновался. Но не потому, что сомневался в оперативности Виктора Павловича, а переживал, верны ли его догадки или нет.
На следующий день Дмитрий Александрович не выходил из своего номера боялся проворонить звонок из Южноморска. Даже обедать не пошел. И вот наконец около трех часов позвонил Чикуров.
- Поздравляю! - после взаимного приветствия несколько торжественно произнес Чикуров. - Вы оказались правы. Отпечатки пальцев на пачке сигарет с гашишем из пиджака Сегеди и на замке от чердачного люка идентичны отпечаткам пальцев Пузанкова... Утопленника.
И хотя Кичатов ожидал такого сообщения, но все равно не сдержался и взволнованно переспросил:
- Это точно?
- Точно, точно! - засмеялся Игорь Андреевич. - Не подвела вас интуиция.
- Просто вспомнил Катеньку, сберкассу. Ну и связалось все в голове... А как насчет Рогового? - с нетерпением спросил Кичатов.
- И тут попадание в десятку, - ответил Чикуров. - Как вы и предполагали, неизвестный, выловленный рыбаками под Южноморском и притворявшийся глухонемым, оказался Роговым! Медсестры и Табачникова опознали его с первого взгляда. Сосед по палате - тоже.
- А Великанов опознал?
- К нему до сих пор врачи никого не пускают. Ему уже лучше, но окончательно в себя артист пока не пришел.
- Как вам нравится поворот дела? - спросил Кичатов. - Интересно, кто убрал Пузанкова? И за что?
- Да, вопросы, вопросы... - вздохнул Чикуров. - Например, откуда у Рогового-Барона столько золота? Почему он бросил его в больнице, когда сбежал?
Они обсудили вновь открывшиеся обстоятельства, наметили планы на ближайшее время.
- У вас теперь задача номер один - допросить Рогового, - сказал в заключение Игорь Андреевич.
Простившись с ним, Кичатов уже через пятнадцать минут был у Костенко. Следователь вел допрос свидетеля, но поняв по возбужденному виду подполковника, что имеются важные вести, отпустил допрашиваемого.
- Ну, Павел Иванович, даже не знаю, с кого причитается, с вас или с меня, - сказал Кичатов и поведал о том, что вскрылось в Южноморске по поводу Черной вдовы.
Костенко был буквально ошарашен тем, что это оказалась не женщина, а переодетый мужчина. Он долго охал и сокрушался, как мог так опростоволоситься.
Дмитрий Александрович поделился второй новостью, что медперсонал южноморской больницы опознал Рогового-Барона.
- Теперь, Павел Иванович, нужно разбиться в лепешку, но найти и задержать его! - закончил подполковник.
- Задержать? Не надо, - сказал Костенко. - Больше он никуда не убежит...
- В каком смысле? - не понял Кичатов.
- В прямом. Сергей Касьянович Роговой успокоился навечно, торжественно произнес следователь прокуратуры. - Инфаркт! Смерть! - он протянул Кичатову справку, которая удостоверяла, что останки некогда грозного главаря банды захоронены на Лычаковском кладбище в городе Львове.
- Захоронение состоялось второго ноября, - потряс бумажкой Кичатов. А вы только что узнали?
- Так уж иной раз получается, - развел руками Костенко. - Слава богу, что мы не успели объявить всесоюзный розыск! В "Крокодил" попали бы, это точно! - И вдруг сказал с улыбкой: - А ведь причитается с меня!
- Да? - машинально откликнулся Кичатов, мысли которого были заняты тем, какое осложнение для него и Чикурова принесла смерть Рогового.
- Такой груз сняли с моих плеч, даже не представляете! - продолжал Костенко. - Ведь дело об убийстве Сегеди у меня в производстве с мая. Целых шесть месяцев! Начальство уже плешь проело. Все сроки истекли. Да что вам объяснять, сами знаете!
Да, Кичатов отлично понимал, что такое повисший на тебе "глухарь".
- И сколько у вас еще дел? - полюбопытствовал он.
- Аж целых пять! - растопырил пальцы Костенко. - Так что баба с возу кобыле легче, - радовался он. - Теперь сам бог велит прекратить дело, так?
- Да, - согласился подполковник, понимая, почему так повеселел коллега. - Но бумага бумагой, а все-таки не мешало бы уточнить подробности, как умер Роговой-Барон, кто его похоронил.
