- Да-да, я хотел сказать, не только в них, - поправился Иркабаев. Гордость у человека появляется. Другие дети как: дай, папа, дай, мама... Что выйдет из такого? Попрошайка, иждивенец! Самолюбия ни на копейку! И у самих родителей положение не очень хорошее - выходит, ты сыну или дочери подачку даешь, любовь покупаешь... А знаете, что заявила мне недавно дочка? Зачем, говорит, ты все время твердишь мне: учись, учись, читай побольше книжек, а то школу не закончишь, в институт не поступишь? Не нужен мне институт, ты и так сделаешь меня директором кинотеатра.
- Почему именно кинотеатра?
- Очень кино любит, - пояснил Иркабаев. - Это же страшно! Соплюшка совсем, а уже знает, что в жизни существует блат.
- Страшно, - согласился Валерий Платонович, - это вы верно выразились... Сейчас твердят: будьте активны, проявляйте принципиальность, стойте на честной гражданской позиции... Откуда им взяться? Ведь столько лет взращивалась, культивировалась беспринципность и приспособленчество!
Они не заметили, что уже не только добрались до лесопарка, но и углубились в него. Пронизанный тропинками, он поражал диковинными деревьями и кустарником. Тут росли редкие экзотические растения - сосна Веймутова, самшит, уксусное дерево.
Забыв о мирских заботах, проблемах, профессор брел по лесопарку, вертя головой направо и налево, очарованный необыкновенной растительностью. Мансур Ниязович тоже весь отдался созерцанию. Народу было здесь не очень много, не как в самом Трускавце, но все же нельзя было сказать, что место уединенное.
- Где же кабаны? - спросил Скворцов-Шанявский.
И не успел он произнести эти слова, как послышались крики, шум и на тропинку, по которой они шли, выбежали мужчина и молодая женщина. Они были возбуждены, о чем-то громко спорили.
Приблизившись, наши спутники увидели следующую картину: мужчина задрал разорванную штанину, а женщина перевязывала ногу носовым платком, сквозь который сочилась кровь.
- Говорила же тебе, не подходи! - всхлипывала женщина.
- Да брось, Таня! - успокаивал ее пострадавший. - Ничего страшного. Он же ручной.
- Ничего себе ручной! - дрожащим от пережитого волнения голосом продолжала женщина. - Страшилище этакое! Клыки - как у быка рога! Подденет в живот - все кишки наружу!
Иркабаев спросил, что случилось, не нужна ли помощь.
- Спасибо, ничего не надо, - ответил мужчина. - До свадьбы заживет.
- Ишь, храбрец нашелся! - поднялась с корточек женщина и пояснила: Представляете, идем по парку - кабан выскочил. Морда - во, клыки торчат, как кинжалы. Федя решил почесать его за ушком. Ну, что, доигрался? повернулась она к своему спутнику.
Происшествие это подействовало на профессора не самым лучшим образом.
- Что, медведи тоже разгуливают на свободе? - спросил он Иркабаева, когда они отошли от пострадавшего.
- Нет-нет, - заверил Мансур Ниязович. - Да вы сами сейчас увидите.
Валерий Платонович бодрился, не подавал вида, что ему расхотелось гулять по лесопарку, пытался даже насвистывать веселую мелодию, однако мысли о возможности встретить полудикого вепря не давали покоя.
Скоро они подошли к ограде, внутри которой была клетка. В ней и находились медведи - пара довольно крупных животных.
"Слава богу, - облегченно вздохнул Скворцов-Шанявский, глядя на двойное ограждение. - Эти-то не вырвутся".
Посмотреть на косолапых собралось десятка полтора людей. Мишки знали, что от любопытствующих можно получить подачку, и вели себя соответственно. Как всякие попрошайки. Сладости, которые кидали им в клетку, подхватывались чуть ли не на лету и тут же отправлялись в рот.
- Смотрите-ка, вон тот, гривастый, обиделся, - сказал Иркабаев.
Действительно, одному из медведей лакомства досталось меньше, и он, словно бы нахмурившись, отошел в дальний угол. И сколько смотритель (он находился между внешней оградой и клеткой) ни упрашивал его взять печенье или конфету, упрямился.
- Как у людей, - заметил с усмешкой кто-то. - С характером...
Вдруг раздался женский визг. У профессора похолодело внутри, и он схватил за руку Иркабаева. Буквально в нескольких метрах был кабан. С ощетинившимся загривком и грозно торчащими клыками он приближался к людям. Толпа бросилась врассыпную. Валерий Платонович, объятый ужасом, тоже побежал.
- Не бойтесь! Постойте! - кричал сзади Иркабаев, пытаясь догнать профессора. - Да посмотрите же, все в порядке!
Скворцов-Шанявский наконец остановился, оглянулся.
Кабан удалялся в чащу... с каким-то смельчаком на спине.
Профессор с трудом перевел дух.
- Ну, знаете, - держась за левую сторону груди, прохрипел он, - от таких штучек можно раньше времени на тот свет.
Иркабаеву было неловко, ведь инициатором прогулки являлся он. Мансур Ниязович пытался все превратить в шутку, но Валерий Платонович долго не мог прийти в себя, твердя, что в лесопарк он больше ни ногой. Они уже давно вернулись в город, а профессор нет-нет да оглядывался по сторонам, словно ожидая из-за каждого угла нападения хищного зверя.
Окончательно он успокоился лишь тогда, когда они добрались до толпы у бювета и слились с людской массой.
