"...Когда Татьяна пришла в себя, то несколько раз повторила, что Романа выбросили из окна, что она это видела. Узнав, что Роман живет на девятом этаже в квартире сто один, я тут же побежал в дом, чтобы попытаться задержать преступника. Лифт не работал, и мне пришлось подниматься пешком. Дверь в сто первую квартиру была закрыта, но не заперта, потому что я толкнул, и она открылась. Я вошел в коридор и увидел, что навстречу мне идет пожилой мужчина. Солидный, в светлом костюме. Я несколько растерялся, спросил: "Вы здесь живете?" Он ответил: "Нет". Я спросил, кто он. Мужчина сказал: "Скворцов-Шанявский. Пришел навестить Романа, а его нет. Не знаете, где хозяин?" Его спокойный тон еще больше удивил меня. В это время с улицы послышалась сирена "скорой помощи". Мужчина хотел выйти из квартиры, но я преградил путь. Он стал возмущаться. Тут в квартиру вошли два сотрудника милиции в форме. Я объяснил им, что произошло и почему я нахожусь в этой квартире..."
И вот перед следователем Костенко сидит Скворцов-Шанявский. На вид сама респектабельность. Отлично сшитый дорогой костюм, безупречно чистая сорочка, холеные руки, спокойные, хотя и усталые, светло-серые глаза. Анкетные данные под стать внешности: профессор одного из академических институтов Москвы...
Все вместе действовало несколько обескураживающе на в общем-то еще довольно молодого следователя: Павлу Ивановичу едва перевалило за тридцать.
Но два часа назад погиб человек - "скорая" увезла бездыханное тело Сегеди. И в том, что произошла трагедия, подозревался этот лощеный гражданин.
- Расскажите, Валерий Платонович, как вы оказались в квартире Сегеди? - вежливо попросил Костенко. - Пожалуйста, указывайте время.
- К дому я подошел в начале одиннадцатого, - начал профессор.
- А поточнее?
- Минут десять одиннадцатого, - продолжал Валерий Платонович. - Вечная история - лифт стоит. Испорчен. Потихонечку да полегонечку стал подниматься наверх. Раза три останавливался, - профессор показал на сердце. - Четыре дня провалялся с гипертоническим кризом... Осилил-таки. Смотрю, дверь прикрыта неплотно. Позвонил - не открывают. Думаю, может, Роман Евграфович заснул или хворает, не велено вставать? Свои еще свежи впечатления от болезни. Вошел, везде свет... Крикнул: кто есть дома? Молчок... Потом слышу - свистит.
- Кто? - спросил удивленно следователь.
- Чайник. У меня такой же... Когда закипит, из носика пар. А на носике крышечка со свистком.
- Понятно, понятно, - закивал Костенко. - Дальше?
- В одну комнату заглянул, во вторую. Никого. На кухне - тоже. А на столике - бублик, намазанный маслом, и надкушенный бутерброд. Впечатление такое, как будто только что сели ужинать. Значит, хозяин рядом. Еще мелькнуло в голове: в туалете, что ли? Тогда бы откликнулся, когда я кричал. Выходит, думаю, выскочил к соседям. Я автоматически выключил плиту, сел на табуреточку, стал смотреть раскрытый "Крокодил". Он лежал тут же, на столике. Интересная статья о головотяпах в колхозе. Увлекся даже... Слышу входная дверь открылась. Слава богу, хозяин. Неловко стало, что расположился, как у себя дома. Вышел в коридор, смотрю - не Роман это, а какой-то молодой человек. Растерянный, но в то же время смотрит на меня как-то подозрительно. Спросил, кто я. Я представился. А тут со двора сирена. Я, естественно, к дверям. А парень растопырил руки и не пускает. Меня это удивило: по какому праву? И вообще, кто он такой? Спрашиваю, конечно, повышенным тоном. А малый этот тоже в голос... Здесь заходят сотрудники милиции, и молодой человек сообщает такую новость, от которой у меня волосы дыбом встали! Старший лейтенант пригласил меня на кухню: кто, зачем, почему? Я, естественно, объяснил, хотя, признаюсь, был буквально в шоке. Это же надо, за несколько секунд до моего прихода человек сам, представляете, сам решил свести счеты с жизнью! Ужас! До сих пор в голове не укладывается!
Скворцова-Шанявского передернул нервный озноб. Он замолчал, подперев лоб растопыренными пальцами.
Выждав паузу, Костенко спросил:
- Давно знаете Сегеди?
- Дней десять.
- Раньше бывали у него дома?
- Один раз.
- По какому поводу?
- Роман Евграфович пригласил. Чаек попили. - Заметив недоверие на лице следователя, профессор печально улыбнулся. - Сегеди вроде бы хотел загладить передо мной вину... И чтобы я не пожаловался начальству.
Валерий Платонович рассказал Костенко историю о том, как его напугала Орыся, как всполошились фотограф и его помощница.
- А что привело вас к Сегеди сегодня? - задал вопрос следователь.
Валерий Платонович замялся, провел ладонями по коленям и, смущаясь, ответил:
- По деликатному, так сказать, делу.
- Я бы хотел знать, по какому именно?
- Надеялся разузнать, где обретается некая особа.
- Кто эта особа?
- Я назову, - после некоторого колебания согласился Скворцов-Шанявский. - Это ведь не выйдет за пределы кабинета? Орыся...
- Орыся Сторожук, значит? - уточнил следователь.
