- Она, - кивнул профессор и, словно спохватившись, пояснил: - Ради бога, не подумайте, что здесь замешан амур! Уверяю вас, нисколько! Сторожук - талант! Изумительный голос! Я хочу помочь ей попасть на сцену.
- Чего же вам таиться в таком случае? - удивился Костенко.
- У Сторожук есть мужчина. Наверное, серьезные намерения. Ревнив прямо Отелло! Она мечется: любовь или искусство? Но, наверное, грех зарывать в землю божий дар. Я уже говорил о ней с кем надо в Москве. Ее ждут. Ну, и, понимаете, надо было срочно сообщить об этом Орысе. А я, как назло, провалялся в постели.
- В котором часу вы вышли из санатория? - спросил следователь.
- Четверть девятого.
- Та-ак, - протянул Костенко. - От вашего санатория до Сегеди полчаса ходьбы. Причем гуляючи.
- Вы хотите сказать, непонятно, что я делал целых полтора часа? перебил его Скворцов-Шанявский. - Отвечу: искал Сторожук.
- Где?
- Гулял, надеялся встретить на улице. Потом прохаживался по тротуару напротив ее дома.
- А почему не зашли?
- Я ведь вам объяснил: у нее есть знакомый - ухажер, жених, любовник, бог его знает! Мой приход явился бы лишним поводом для его ревности! Уверяю вас: встреть я Орысю, незачем было бы мне идти к Сегеди!
- И уверяете, что не видели его в квартире? - решил перейти в наступление следователь.
- Могу поклясться! - горячо произнес Скворцов-Шанявский и вдруг, словно наткнувшись на препятствие, умолк, вперив в следователя тяжелый взгляд.
Молчал и Павел Иванович. Так они смотрели друг на друга некоторое время.
- Здесь не клятвы нужны, а факты, - произнес наконец Костенко, доставая из стола показания Захожей и Долматова и протягивая их допрашиваемому. - Ознакомьтесь.
Профессор читал внимательно, не отрывая глаз. Схваченные скрепкой страницы задрожали в его руке, и он поспешно положил их на стол.
- Эрго?
- Вывод, по-моему, один, - сказал Костенко, пряча протоколы в ящик. В квартире Сегеди находился хозяин и еще кто-то. Сегеди был выброшен из окна. Через несколько минут вас застали в квартире. И... - следователь сделал паузу, - других людей там не обнаружили.
В комнате повисла тяжелая тишина. Нарушил ее профессор.
- Логично. Весьма логично, - повторил он уже без иронии, серьезно и спокойно. - Однако жизнь, уважаемый Павел Иванович, задает порой загадки и похлеще, поверьте моему опыту.
- У вас есть шанс, Валерий Платонович, - сказал с нажимом Костенко, будто не слыша последних слов профессора. - Чистосердечное признание.
- Не надо, прошу вас, не надо! - перебил Скворцов-Шанявский, поморщившись как от зубной боли. - Не мальчик, знаю. Суд учтет, и так далее... Запишите в протокол: Романа Сегеди в квартире я не видел. Все, точка.
Следователь пожал плечами, вздохнул, словно сожалея о том, как неразумен задержанный.
Когда был подписан протокол допроса, Валерий Платонович спросил:
- Я могу идти?
- Нет, - ответил Костенко. - Вынужден вас задержать.
- Вы меня обвиняете?
- Нет, пока только подозреваю.
Профессор было вспыхнул, но тут же взял себя в руки.
- Надеюсь, вы позволите воспользоваться телефоном? - потянулся он к аппарату. - Мнение этого человека обо мне убедит вас кое в чем...
И Валерий Платонович назвал фамилию, одно только упоминание которой должно было произвести сильнейшее впечатление на следователя.
Но не произвело.
- Увы, - остановил он жестом профессора, - нельзя.
И вызвал конвоира.
С раннего утра Костенко был уже на ногах, понимая, что любое промедление будет не в пользу следствия. На самом деле, когда задержанный сказал, с кем хочет связаться по телефону, Павел Иванович понял, что Скворцов-Шанявский не блефует, не берет просто на испуг. А значит, ответственность его, Костенко, возросла. Малейшая оплошность, ошибка, и...
Павел Иванович не хотел даже думать об этом. Конечно, времена были уже не те, однако обольщаться тоже не приходилось. Нельзя изменить психологию людей в один миг, словно по мановению волшебной палочки. Слишком привыкли принимать или отменять решения по звонку "сверху", магия имени, высокого поста властвовала еще довольно прочно.
Факты, только факты были его оружием. Костенко опять допросил Захожую и Долматова, работников санатория, где лечился профессор, снова тщательно осмотрел место происшествия. Работники уголовного розыска тоже не сидели сложа руки.
К концу следующего рабочего дня Костенко был вызван прокурором Мурашовским.
- Выкладывайте, Павел Иванович, что у вас по делу Сегеди?
- Признаться честно, я сейчас - словно поезд на ходу... А вот где остановлюсь... - Следователь развел руками.
- Давайте обмозгуем вместе, - поудобней расположился на стуле прокурор. - Версия о том, что Сегеди выбросили, подтверждается?
- Как вам сказать, - неуверенно ответил Костенко. - Понимаете, по заключению судмедэкспертизы Сегеди умер, грубо говоря, от удара о землю. Переломы, в том числе черепной коробки, повреждение внутренних органов и так далее.
- То есть из окна он выпал живым? - уточнил Мурашовский.
