Постепенно Валерий Платонович втянул медсестру в разговор. Слово за слово, и вскоре он уже знал об Орысе столько, сколько не смог бы сообщить самый осведомленный кадровик.
- Одного не пойму, - как бы вскользь заметил профессор. - Еще молодая, видная из себя, а замуж не выходит.
- Кто же к ней подступится, когда у Орыськи такой хахаль! - сказала Маша.
- Хахаль? - переспросил Скворцов-Шанявский. - Она мне никогда о нем не говорила.
- А Барон у ней всего месяца три. Ревнивый - ужас!
Валерий Платонович осторожно выведал у медсестры, кто такой Барон. Та наговорила о нем каких-то небылиц, в которые трудно было поверить.
Потом уже, оставшись один, профессор решил, что для местных обывателей этот опереточный Барон, может быть, и является фигурой. Но ему-то, московскому асу, наверное, нечего опасаться. Короче, потягаться можно.
А в это время властительница дум профессора подходила к своему дому. "Волга" у ворот, свет во флигеле - значит, приехал Сергей.
Переступила порог Орыся с двойственным чувством - обрадовалась, что он появился, и опасалась, что станет придираться. Однако у Сергея было хорошее настроение. Он крепко взял ее за руку, посмотрел в глаза, усмехнулся:
- Ты что же это пугаешь людей?
- Уже знаешь? - Орыся поцеловала его, почувствовав, как отлегло от сердца.
От Сергея чуть пахло коньяком и хорошим табаком. Она уже привыкла к этим запахам.
- Мне всегда все известно, - балагурил Сергей. - Что, он действительно ученый?
- Профессор.
- Профессор кислых щей?
- Брось, Сережа. Валерий Платонович большой человек. Персональная машина, личный шофер...
- Сегодня машина, а завтра дали по шапке и... - махнул рукой Сергей. Скажи лучше, откуда ты его знаешь?
Орыся рассказала, как совершенно случайно встретила в Средневолжске Эрика Бухарцева, мать которого каждый год снимает в ее доме койку, приезжая в Трускавец лечиться. Эрик и возил профессора. Они затащили Орысю к своим знакомым встречать Новый год.
- Ладно, - милостиво сказал Сергей, - что было до меня - списано. Но тебе обязательно надо было тащиться к этому профессору в больницу? Ромка и один бы сходил.
- Сам подумай - старикан чуть не гепнулся! Я ведь виновата!
- Старикан, говоришь? - прищурился Сергей.
- Нашел к кому ревновать! Ему же за шестьдесят!
- Они, эти старые жеребчики, прыткие! Недаром говорят: седина в голову, а бес в ребро.
Орыся обидчиво фыркнула. Сергей потрепал ее по щеке:
- Ну вот, губы расквасила. - Он крепко прижал ее к себе и все еще насмешливо, но с интонацией, от которой у Орыси мурашки пошли по коже, произнес: - Пусть только попробует. Ну, сама знаешь, что... Напущу настоящего медведя - и врачи ему больше не понадобятся.
- Но передачу завтра я все равно отнесу, - с вызовом сказала Орыся.
- А жевать у него хоть есть чем? - расхохотался Сергей. - Или тетя Катя сварит манную кашку?
- Кисель, - улыбнулась Орыся в ответ.
Назавтра она забежала в больницу в обеденный перерыв. Тетя Катя расстаралась, напекла пирожков с капустой, с яблоками, с рисом. Валерий Платонович был растроган такой заботой (Орыся сказала, что пекла сама), но и огорчился: сидела она в палате буквально минуты три. И, когда пришла с обходом лечащий врач, Скворцов-Шанявский категорически потребовал выписать его, мотивируя это тем, что ему необходимо гулять, как предписал московский доктор.
- Давление не совсем стабилизировано, - возразил врач.
- Так ведь у себя в санатории я могу принимать те же лекарства! И тоже под наблюдением!
Упорство профессора возымело действие - из больницы его отпустили. И в тот же вечер Скворцов-Шанявский появился у бювета в надежде увидеться с Орысей. Но Сегеди уже закрывал свою точку и на вопрос, где его помощница, ответил: "Ушла".
- Спасибо вам, Валерий Платонович, что позвонили директору комбината, - сказал Сегеди.
- Не стоит благодарности, - отмахнулся профессор, расстроенный тем, что не увидит сегодня предмет своей страсти.
- Вам не стоит, а мне - еще как! - продолжал фотограф. - Могли перевести куда-нибудь на окраину. - Заметив, что у профессора неважное настроение, он спросил: - Как у вас вечерок, не занят?
- Нет. А что?
- Уже забыли? - удивился Сегеди. - Про шефство? Может, в гости заглянете?
- Готов, готов, - обрадовался Скворцов-Шанявский.
- Лады, - кивнул мастер фотопортрета, черкнул на бумажке свой адрес и протянул профессору. - Микрорайон вам каждый покажет. Часам к девяти устроит?
- Вполне!
Назавтра Скворцов-Шанявский снова появился возле точки Сегеди. Облюбовав соседнюю скамеечку, он все время поджидал, когда у Орыси выпадет свободная минута, и сразу же устремлялся к ней.
Считая себя все еще виноватой перед Валерием Платоновичем, Орыся не могла отказать ему во внимании. Болтали обо всем на свете. Профессор был отличным собеседником, этого уж у него не отнимешь. Однако дальше бесед дело не шло. На все предложения Скворцова-Шанявского встретиться после работы, чтобы сходить в кино, просто прогуляться или зайти к нему в санаторий, Орыся отвечала мягким, но решительным отказом. Профессор заметил, что при его появлении Роман день ото дня становится все мрачнее.
