Все изложение кошмарного события, приведшего к смерти пяти человек, уместилось в одном небольшом абзаце. Это не Роана, где каждое жестокое убийство с восторгом смакуется прессой. И все же сквозь скупой текст проглядывало потрясение. Преступление для маленького ровеннского городка просто немыслимое. Делоре читала между строк:
Могло ли что-то быть сделано, чтобы предотвратить этот акт ужасной жесткости? Пытаясь найти ответ на этот вопрос, репортеры расспрашивали горожан. Замечал ли кто-то признаки нарастающего безумия Нилуса? Нет, разве что явный избыток мрачности. Он был молчун. Из тех людей, что себе на уме. Но агрессии не проявлял. Впрочем, нормальным он точно не был – ну как иначе среди его мыслей затесались бы такие идеи?
«Далее на стр. 7». Делоре перелистнула несколько страниц. На седьмой было продолжение интервью с местными жителями и еще одна фотография… Делоре смотрела на нее долго, тупо, бесчувственно. Значит, вот как. Что она должна думать об этом? Ничего.
Спустя несколько минут она поднялась наверх.
– Мы уходим, Милли.
Стараясь не думать о прочитанном, она молча наблюдала, как Милли складывает свои приторно-сладкие сокровища, рассыпанные по столу, в пакет.
«Совпадение, – твердила она себе всю дорогу до магазина и потом по пути домой. – Разве это обязательно должно что-то значить? Вовсе нет». Ручки пакета с продуктами врезались в пальцы. Она подняла голову и посмотрела на серые тучи. И все-таки… когда совпадений становится слишком много, их уже нельзя не замечать. То дерево на фотографии… сколько можно притворяться, что она не узнала его?
То самое дерево, что растет возле ее дома. Оно не полностью попало в кадр… но фрагмента причудливо искривленного ствола ей хватило для опознания. Делоре встала примерно там, где когда-то стоял фотограф. На фотографии дерево было еще живым… сейчас оно мертвое и высохшее. Но это не меняет сути дела: дом убийцы когда-то находился здесь…
Проклятье, это дерево следовало срубить еще десять лет назад! Делоре приблизилась к нему и сердито надломила сухую ветку.
– А папа говорил, что ломать ветки – нехорошо, – сказала Милли.
– Иди в дом! – сердито приказала Делоре.
В дом… самый обычный дом. Выкрашен темно-зеленой краской, одноэтажный, с тесноватыми комнатами. Располагающийся точнехонько там, где когда-то один псих порубил всю свою семью… но в целом ничего такого, что выделяло бы его среди остальных жилых зданий в городе. У Делоре внезапно разболелась голова – именно что внезапно, боли не было, а в следующий момент возникла, и сразу сильная. Ну, жил тут этот псих… и что? У него были фиолетовые глаза… ну и? Он… что, что, что?! Какое это имеет отношение к ней, Делоре? Уж она-то точно не сумасшедшая, и никогда такой не станет. Может, это даже другое дерево. Похожее. Если существует одно уродливое кривое дерево, значит, может существовать и другое! Аргументы звучали разумно, и Делоре почти успокоилась. Ну или ей так показалось.
Она вошла в дом, в кухне разобрала пакет с продуктами. Что-то убрала в холодильник, что-то в шкафчики, а Милли в это время сидела на табуретке, грызла леденец (уже другой, желто-синий) и неотрывно наблюдала за ней.
– Мама, ты слишком быстрая, – сказала она.
– Что? – нахмурившись, переспросила Делоре и, неудачно развернувшись, задела стоящий на плите чайник. Он упал с жутким грохотом, разливая воду.
Наклонившись, чтобы поднять чайник, Делоре увидела в его сияющем металлическом боку искаженное отражение своего лица. Щеки такие красные, будто она включила духовку и сунула в нее голову. Шокированная своим внешним видом, Делоре поставила чайник на плиту. Он звякнул, и она вдруг осознала, что ее движения резкие, стремительные. Снова это желание бежать изо всех сил, будто она спасает свою жизнь, преследуемая волчьей стаей.
Она принесла тряпку и вытерла лужу. Вышла, чтобы положить тряпку на место, вернулась. Леденец Милли лежал на столе. Самой Милли в кухне уже не было. Ушмыгнула. С лица Делоре не сходило мрачное выражение. Как нелепо – внутри кипящее беспокойство, а ведь для него нет ни одной разумной причины. В голове вскинулась боль, и на секунду для Делоре все побагровело. Она обхватила лоб ладонями; кухня качнулась, как большой плот, но как только багровый свет померк, все вернулось к нормальности. Вот она – Делоре, вот ее кухня, все как обычно, ничего странного, по-прежнему пасмурная серость за окном, а на подоконнике, в глиняном горшке, упавший на землю цветок, о котором Делоре ни разу не вспоминала с… какой был день тогда? Неважно. Цветок все равно не выжил. Как подло с его стороны…
